А Катюшка росла, и вместе с ней росла её детская тоска. Она понимала, что все испытательные сроки наших с Таней отношений уже давно закончилась, что возврата к прежней единой семье уже не будет, а нам с Татьяной даже не приходило в голову, что душевные мучения не покидают нашу любимую дочь. Мы устраивали ей веселые и шумные праздники, мы обожали ее, но после мнимого возврата в прошлое, ей становилось еще тяжелее. Да, в конце концов она приняла наш разрыв. Но, как оказалось, даже мысли не допускала, что в нашей личной жизни могут появиться «посторонние» персонажи. Все же в психологии мы были полные профаны.
Вот так мы и жили все трое в зыбкой иллюзии полного комфорта и удобства.
Итак, мы с Катериной продолжили наслаждаться отпущенной нам короткой свободой общения. Она ходила в школу, я, как натуральный инвалид, оставался дома, включал компьютер, интернет, раскладывал бумаги и с головой погружался в работу. Дел было столько, что я не замечал времени наступления обеда и спохватывался только тогда, когда раздавался звонок в дверь. Катерина влетала в квартиру, подобно вихрю, взахлеб рассказывала последние школьные новости: «У Витальки родился братишка… У Юльки новый «Гейм-Бой»… Наташка поссорилась с Кариной…» Я слушал, старался вникать, попутно чистил и жарил картошку, резал салат, варил сосиски. Катька переодевалась и продолжала из комнаты выдавать новости, и я вдруг осознал, что нарезаю хлеб с глупейшей и счастливейшей улыбкой на лице. Верно ведь говорят, не было бы счастья, да несчастье помогло!
— Ты чего улыбаешься? — я и не заметил, как Катя вошла на кухню.
— А чего не улыбаться? Все так хорошо!
— Ага! Очень! Особенно сломанная нога.
— Ну, нога! Что нога! Нога срастется! А вот мне с тобой так хорошо, что я чувствую себя абсолютно счастливым человеком.
Катька тоже заулыбалась, и в состоянии трогательной идиллии прошел наш скромный обед. Потом она отправилась делать уроки, а я снова углубился в работу, от которой меня оторвал телефонный звонок.
— Ну, ты как, инвалид? — я узнал голос Дины.
— Нормально. Работаю, как вол.
— Работает он! Пользуясь случаем, мог бы и отдохнуть! А то даже дома не находишь себе покоя!
— Да, ты что! Как раз наоборот! У меня полнейший покой!
— Ну, тогда пора внести частичку хаоса в твою жизнь. Я забегу через пару часов, надо навестить инвалида.
— С нетерпением буду ждать, — я расплылся в улыбке.
Все-таки есть в моей ситуации положительные моменты!
Неожиданное признание
Дина появилась гораздо раньше, не прошло и часа. Мы как раз собирались пить чай, когда раздался звонок в дверь. На пороге стояла моя подруга с бутылкой своего любимого джина «Биффитер».
— Вот это да! — воскликнул я, — А разве больным принято приносить крепкие спиртные напитки? Я думал, исключительно апельсины и цветы.
— Перебьешься! — Дина даже не улыбнулась. — А напиток не тебе, а мне.
— Та-а-ак, — протянул я, — Кажется, опять Доктор шалит.
— В точку! — лаконично заметила Дина, снимая туфли и надевая тапочки для гостей.
Она не стала задерживаться в прихожей и сразу прошла на кухню, а я неуклюже заковылял за ней.
— Привет, Катёна! — при виде моей дочери лицо Дины преобразилось, на губах заиграла улыбка, которая так была ей к лицу.
— Привет, Дина! — радостно откликнулась Катерина. — А мы чай как раз собирались пить. Будешь?
— Обязательно! И чай, и все остальное…