Я прошел метров десять и попал в странное место. Это была длинная комната, с небольшими разделениями на кабины, перегородки которых доходили мне до пояса, так что можно считать, их не было вовсе, а в полу символической кабинки зияла дыра. Я вспомнил свое пионерское детство и подобные конструкции, которые уже в то время вызывали у меня отвращение. Я огляделся вокруг в поиске раковины, но ничего подобного не обнаружил. В углу вытянутой комнаты я увидел свисающий с потолка короткий шланг и нелепо пристроенный вентиль, на полу было нечто напоминающее канавку для водостока, уходящую неизвестно куда. Я подошел и аккуратно отвернул вентиль, но создалось впечатление, что вода полилась с потолка. Похоже, надо было прислушаться к совету Жана и воспользоваться салфетками, которые мы предусмотрительно взяли в дорогу. Я брезгливо завернул вентиль, неизвестно откуда еще эта вода берется, да и вода ли это вообще, вытер руки салфеткой, другой протер лицо и шею и вышел к Жану.
— Да, колоритное местечко. Здесь везде так? — Расстроено спросил я.
— Да, Стас, это место не для строгих костюмов. Ну, так что, следуем дальше? Все процедуры здесь ты закончил? — с улыбкой кинул мне Жан, лихо подхватив свой чемодан и двинувшись к выходу из здания.
Был уже седьмой час вечера по местному времени, начинало темнеть. Мы вышли на улицу, но запах преследовавший меня последние полчаса, только усилился.
— Жан, что это за смрад? У меня даже башка закружилась. — брезгливо поморщившись, спросил я.
— Это запах Конго, его образа жизни, его менталитета, его истории. Ничего, ты быстро привыкнешь, я перестал чувствовать его, проведя в Киншасе полдня. Кстати, голова у меня тоже кружится, но я думаю, что это из-за переутомления, связанного с долгим перелетом, надеюсь, скоро все пройдет.
— Обнадежил, а у меня сложилось впечатление, что я никогда не отмоюсь от этого запаха, он словно прилип ко мне.
— Не переживай, ведь я не хожу со шлейфом запахов всех тех мест, в которых побывал! — рассмеялся Жан. — Хотя мне очень бы хотелось всегда ощущать запах Парижа!
Темнело довольно быстро, вечер словно наползал на город.
Снаружи аэропорт Нджили имел не менее удручающий вид, чем внутри. Он был очень маленьким, и если бы не трехъярусная конструкция в центре, имел бы вид распластанного двухэтажного барака блеклого желтого цвета. Вокруг здания была большая заасфальтированная площадь, ни одного деревца или кустарника, словно землю запрятали в камень, и возникало непреодолимое ощущение безжизненности. Само строение было увешано антеннами и локаторами, которые несуразно смотрелись на столь примитивной постройке. Для такого рода конструкции название «аэропорт» звучало слишком пафосно. Все же в моем сознании это место должно являть собой комплекс из нескольких современных сооружений, оборудованных по последнему слову техники, и призванных быстро и безопасно обеспечить транспортировку по воздуху пассажиров, грузов, и воздушных судов. Н-да, прав был профессор Столпов, говоря о том, что не во все точки земного шара цивилизация дошла в полном ее объеме, где-то сохраняется еще и мезозойская эра.
У здания аэропорта нам посчастливилось взять такси. Если бы не Жан, я бы никогда не понял, что стоявшие рядком проржавевшие, измятые и покореженные автомобили непонятных марок предназначены для перевозки пассажиров. У этих машин не было никаких отличительных знаков, а год их выпуска был настолько отдаленным, что даже угадать страну-производителя было невозможно. Водители стояли возле своих кабриолетов, покуривая какую-то вонючую травку и громко переговариваясь между собой. Как только они поняли, что мы направляемся к ним, то всей сворой окружили нас и начали предлагать свои услуги, отпихивая друг друга и переругиваясь.
— Мунделли, сюда! Мунделли, садись ко мне! Мунделли! Мунделли!
в подобии французской речи..
— Мунделли, — это общепринятое обращение к белому человеку в Конго. Иногда они назовут тебя месье, иногда месье белый, но чаще всего ты будешь слышать именно мунделли, — просветил меня мой приятель.
Он же выбрал более или менее пригодный для нашего перемещения автомобиль, о чем-то переговорил с водителем, тот бойко подхватил наши чемоданы, запихнул в багажник, привязал крышку веревкой, чтобы не раскрывался по дороге, ибо, как я понял, замок там давно отсутствовал, и мы покатили в сторону центра столицы.
Машина, надо отметить, ехала по относительно ровной, асфальтированной дороге довольно быстро. В ту же сторону, да и навстречу нам, ползли чудовищно перегруженные грузовики, перевозившие непонятное барахло. К бортам их кузовов были привязаны канистры и бочки, а также столы, стулья, еще какие-то конструкции, а весь груз был полузакрыт плотным брезентом, поверх которого восседало неимоверное количество людей, как мне показалось в некоторых случаях, число их достигало полусотни.