– Патовое положение, – тихо констатировала Вэл.
– Вот именно, – согласился Конверс.
– В таком случае нам придется прибегнуть к услугам третьих лиц.
– Что?
– Нужно обратиться к человеку, которого в этих верхах выслушают. К человеку, чье участие в этом деле заставит людей из Вашингтона, взваливших на тебя эту ношу, обнаружить себя.
– Кого же ты имеешь в виду? Иоанна Крестителя, что ли?
– Нет, не Иоанна. Сэма. Сэма Эббота.
– Сэма? Господи, именно о нем я думал еще в Париже! Но как ты…
– Точно так же, как и ты. У меня было достаточно времени на размышления: в Нью-Йорке, в самолете, прошлой ночью… Я вспомнила о нем после встречи со своей тетушкой в Берлине.
– Твоей тетушкой?
– Чуть позже я расскажу о ней… Я понимала, что, если ты жив, значит, у тебя имеются веские основания скрываться, не выступать открыто с опровержением всех этих безумных обвинений. Иначе твое поведение было бы нелогичным, а это на тебя не похоже. Если бы ты был убит или схвачен, информация об этом сразу же появилась на первых полосах газет, на телеэкранах – везде. А поскольку ничего подобного нет, я решила, что ты жив. Но в таком случае почему ты все время убегаешь и прячешься? И тогда я подумала: “Боже мой, если Ларри Тальбот не верит ему, то кто же поверит?” Если не верит Ларри, значит, и люди его круга, все твои друзья и те, с кем ты общался, убеждены, что ты и в самом деле маньяк, о котором говорит вся Европа. Рядом с тобой никого, а ты нуждаешься в помощи, в человеке, который способен ее оказать. Нет, не во мне, клянусь Богом. Я – твоя бывшая жена, и к тому же я не обладаю достаточным весом, здесь нужен человек с солидной репутацией. Я перебирала в памяти всех наших знакомых, всех, о ком ты рассказывал. И постоянно всплывало одно имя: Сэм Эббот. Сейчас он – бригадный генерал, если верить газетам полугодовой давности.
– Да, Сэм – Человек с большой буквы, – сказал Джоэл, одобрительно кивая. – Его сбили и взяли в плен через три дня после меня, а потом нас обоих перебрасывали из одного лагеря в другой. Однажды мы сидели в соседних камерах и перестукивались азбукой Морзе, пока меня не увезли. И в авиации он остался потому, что знал: там он будет на своем месте.
– Он всегда прекрасно к тебе относился, – с чувством сказала Вэл. – Говорил, что в лагерях ты, как никто другой, поддерживал моральный дух заключенных, что твой последний побег вселил во всех надежду.
– Ерунда это. Я был просто бунтарь – так меня так и называли – и потому мог позволить себе идти на риск. Сэму было потруднее. Он спокойно мог бы сделать то же, что и я, но он был старшим по званию и боялся, что оставшиеся могут пострадать. В отличие от меня, он держался вместе со всеми.
– Он говорил другое. Уверена, что это из-за него ты не переносил мужа своей сестры. Помнишь, как Сэм прилетел в Нью-Йорк, а ты попытался свести его с Джинни? Мы все обедали тогда в ресторане, явно превосходившем наши финансовые возможности.
– Джинни до смерти его напугала. Позднее он говорил, что, если бы она стояла во главе Сайгона, он бы никогда не пал. Но Сэм не собирался до конца своей жизни все снова и снова начинать эту войну.
– А у тебя нет любимого зятя. – Валери улыбнулась, но улыбка тут же исчезла с ее лица, она наклонилась к Джоэлу: – Я свяжусь с Эбботом. Я разыщу его и расскажу ему все, что ты мне рассказал. И прежде всего скажу, что ты ничуть не безумнее, чем я или он. Ты оказался игрушкой в руках неизвестных тебе людей, они лгали тебе ради того, чтобы ты взялся за работу, которую они сами не могут или боятся выполнить.
– Ты несправедлива к ним, – сказал Конверс. – Если бы они затеяли возню вокруг госдепартамента или Пентагона, то сразу разразилась бы эпидемия несчастных случаев… Нет, они действовали правильно. Начинать поиски нужно было где-то здесь и отсюда добираться до истоков. Это – единственно правильный путь.
– И если ты можешь говорить это после всего случившегося с тобой, ты нормальнее любого из нас. Сэм сразу оценит это. И поможет.
– Да, он мог бы помочь, – раздумчиво произнес Джоэл, срывая новый стебель. – Но ему придется соблюдать предельную осторожность – никаких обычных каналов связи, но он может это организовать. Три-четыре года назад – сразу после нашего развода – он узнал, что я на несколько дней прилетел в Вашингтон, и тут же позвонил мне. Мы пообедали, а потом здорово выпили. В результате он остался на ночь у меня в номере. Тогда мы и разговорились, пожалуй даже слишком откровенно. Я распространялся о себе, о тебе, а Сэм – о том, что он потерпел новое основательное крушение своих надежд.
– Значит, вы по-прежнему близки. Это же было не так давно.
– Я не об этом хочу сказать – о его службе. Он изо всех сил добивался, чтобы его включили в работу по программе НАСА, но его отвергли – он, дескать, незаменим на своем месте. Ему нет равного, когда речь идет о высотных полетах или маневрах на сверхзвуковой скорости. Он может взглянуть на самолет и тут же, без всяких расчетов, сказать, на что способна эта машина.
– Не понимаю.
– Где бы он ни находился, его постоянно вызывают в Вашингтон в качестве консультанта Национального совета безопасности и ЦРУ относительно возможностей новой советской или китайской техники.