Значит, вот как оно будет, подумал Реб, опуская бинокль. Именно так! Команды убийц-профессионалов! Желудок никогда не лжет, горечь тоже появляется во рту не без причины – это сигнал тревоги, он посылается тем, кому посчастливилось выжить.
Джонни Реб обернулся и ощупал работающий подвесной мотор, затем осторожно отвел рукоять румпеля вправо и повернул ручку газа. Маленькая лодка, направляемая бывшим офицером разведки, понеслась к месту стоянки в Куксхавене, все прибавляя и прибавляя обороты.
Двадцать пять минут спустя он привязал лодку к скользкой крепительной планке, взял свой маленький водонепроницаемый чемоданчик и с усилием поднялся на пирс. Передвигаться нужно быстро, но очень, очень осторожно. Он знал примерное расположение Куксхавена и представлял, куда именно причалит катер, за передвижением которого он следил с того момента, как тот вышел из гавани. Необходимо оглядеться и определить, к какому причалу подойдет катер, войдя в порт, а уж там у него останутся считанные минуты, чтобы занять нужную позицию.
Таща свой неприметный водонепроницаемый чемоданчик, Джонни заторопился к основанию пирса, свернул налево и зашагал, стараясь держаться в тени, к тому месту, откуда, по его предположению, отчалит катер со всей командой. Он миновал огромное складское помещение и вышел на простиравшееся за ним открытое пространство. Тут было пять коротких пирсов, вдававшихся в воду не более чем на две сотни футов. Это была стоянка, предназначенная для мелких и средних судов; нескольких траулеров и устаревших прогулочных яхт, давно переживших лучшие времена, занимали все пирсы, кроме одного. Четвертый пирс оказался пустым. Реб понял, что именно он и предназначен для катера, и снова почувствовал горечь во рту. Однако нужно подыскать себе укромное местечко. И он двинулся через открытое пространство.
– Halt! Stehenbleiben! – раздалась вдруг короткая гортанная команда из темноты. Откуда-то из-за стоявшего у третьего пирса траулера появился человек. – Was machen Sie hier? Wer sind Sie? [217]
Джонни Реб знал, когда и как можно обратить себе на пользу свой возраст; он ссутулился, прогнул шею и чуть вытянул вперед голову.
– Passen Sie auf diese alten Kaster auf? [218] – спросил он. – Я рыбак с одной из этих посудин, сегодня днем потерял здесь свой кошелек. Можно мне поискать его? Это же не преступление?
– Приходи попозже, старина. Сейчас тут ничего нельзя искать.
– Э-э-э? Что? – Реб поднес к уху руку, повернув при этом кольцо на среднем пальце и нажав на крохотный выступ на нем. – Теперь я слышу уже не так, как прежде, господин охранник. Что вы сказали?
Человек бросил взгляд на воду – вдалеке уже слышался шум мощного мотора – и шагнул вперед:
– Убирайся отсюда! – крикнул он почти в ухо Джонни. – Живо!
– Боже мой, да это же Ганс!
– Кто?
– Ганс! До чего же приятно тебя видеть! – Реб обнял немца за шею, как бы собираясь заключить его в объятия, и уверенно всадил ему иглу в шею.
– Убери свои руки, старая свинья! Никакой я не Ганс. Я тебя и в глаза никогда не видел. Убирайся отсюда, или схлопочешь… пулю… пулю… в лоб!… – Рука немца скользнула под куртку, да так там и осталась, а сам он, обмякнув, свалился на землю.
– Вам, щурятам, следует почтительнее относиться к старшим, – бормотал Джонни, оттаскивая безжизненное тело в тень, поближе к траулеру на третьем пирсе. – Вы же не знаете, на какого живца мы ловим. Ваши отцы в этом разбираются, но куда вам до них! А мне-то они как раз и нужны, ваши папашки поганые!
Реб забрался на борт траулера и устремился в носовую часть. Моторный катер направлялся прямиком к четвертому пирсу. Джонни раскрыл свои чемоданчик и, приспосабливаясь к темноте, какую-то долю минуты изучал орудия своего труда. Затем он извлек из чемоданчика фотокамеру с цейсовским телеобъективом, разработанным немецкими специалистами еще во время Второй мировой войны для съемок союзнических позиций, который и по сей день оставался лучшим из всех подобных приборов. Включив на секунду моторчик кинокамеры, Реб с удовлетворением отметил, что работает он отлично, как ему и положено. Он слишком долго играл в смертельно опасные игры, чтобы совершать дилетантские ошибки.
Подобно киту-убийце, огромный катер скользнул к пирсу. Тросы были наброшены на причальные тумбы, и, как только пассажиры начали сходить на берег, Джонни Реб приступил к съемкам.
– Радость моя, это Татьяна. Никак не могу связаться со своим парнем.
– Отель “Алгонкин” в Нью-Йорке, – отозвался спокойный женский голос. – Телефон 212-840-6800. Спросить Питера Маркуса.
– Милейший сукин сын, а? – поинтересовался Джонни Реб. – Простите за выражение, мэм.
– Я и не такое от тебя слыхивала, Реб. Это – Энн.
– Черт побери, детка, что же ты раньше молчала? Как дела, солнышко?
– Борюсь по мере сил со старческим маразмом, Джонни. Я-то, ты знаешь, давно вышла из игры. Просто выручаю старого друга, в виде любезности.