Из прострации его вывел голос опомнившейся богини:
– Что, устал сочинять? Человек! Это звучит гордо! Глупость! Особенно из уст нищего алкоголика. В чей-нибудь иной рот товарищ Пешков лучше бы вложил эту фразу, в более презентабельный. – Она не обладала всеведением, о Земле знала только те факты, которые Флорина в свое время вытянула из головы Вовчика.
– Я Горькому не судья, уважаемая Лоос, а с моим миром случилась обычная история. Во-первых, земная вселенная была создана одной из последних, когда частичка Создателя в людях уже изрядно растворилась, отсюда – низкая склонность к Силе. Да, Земля младше Геи, хотя кажется наоборот. Во-вторых, там победил культ единого бога Творца, стало быть, небожителей-носителей Силы, которые изначально были слабыми, попросту не осталось: боги потеряли почитателей и ушли. Кстати, не все. Эскулап, которого поминают постоянно, жаль, что в плохом контексте, остался. Фортуна, богиня Удачи, уверен, тоже. Мне она там помогала, теперь-то я понимаю это. В-третьих, мы, земляне, чуточку другие: более рациональные, логичные. Возможно, из-за слабости Сил, но точно не знаю. Замкнутый круг получается: вера в неизменность законов природы мешает проявлению любых «чудес», а редкое возникновение необъяснимых явлений, в свою очередь, укрепляет убежденность в фундаментальности мироустройства. Единобожие этому только подспорье. Мол, если происходит что-то необычное, если случается невероятное, то это воля Всевышнего. Наказание или благодать – зависит от интерпретации. А для неверующих то будет явлением, в котором при тщательном изучении рано или поздно вполне можно разобраться. Причем без привязки к морали.
Рус изменился. Возмужал. Раньше от таких речей отмахивался. Не то что говорить не хотел, слушал с раздражением. Даже мысли откладывал «на потом».
– Постой! Подожди… А ты сам – кто? Ты был богом! Меня побеждал. За что и поплатился! – довольно закончила аватар Лоос, успокаивая распухшие от недопонимания мозги.
Рус иронично ухмыльнулся. Но сколько бы он ни посмеивался, богиня была права – жизнью поплатился. Выступая в роли лектора, пасынок Френома оттягивал неизбежное.
– Интересный вопрос. Что ж, кхм, слушай. В земных людях частичка Создателя разбавлена больше, чем у других, и творение нового бога затруднено по определению. Было много попыток, пока не установилось бессильное единобожие, разбавленное пришлыми небожителями, также не имеющими явной магической составляющей. Я, точнее – часть моей души, та, что именуется Волей… описывать ее свойства не стану, ты их знаешь, вобрала в себя мечты человека о Силе. О чистом колдовстве, о свободе, об удачливости, о воинских навыках – перемешано все! И я не первый, в кого эта Воля вселялась, и не уверен, что она вообще единственная. Но каждый приход, каждое появление человека с необъяснимыми способностями натыкалось на людское непонимание. Тайные мечты, при их реальном воплощении, наталкивались на страх, непонимание, зависть, недоверие и прочую любовь и ненависть окружающих. Настоящие маги зачастую и сами стимулировали веру в единого бога, которым можно было прикрыться, как щитом, либо списать на него чудеса. Верьте люди, как верю я, и все у вас получится! Возникновение христианства тому пример.
– Ха! «Именем отца моего!» Ловко твой предшественник пристроился, – язвительно вставила Лоос.
Руса, бывшего на Земле убежденным атеистом, это почему-то задело.
– Он сам в это верил! А что, разве не так? По большому счету именно от Создателя пошла Сила! Так что истина в тех словах присутствует. И вообще, я не считаю Христа своим, как ты выразилась, предшественником. Об одном я точно помню, которого сожгли, а чтобы распинали – нет. Да и не было у меня на земле способностей, и себя я сравниваю скорее с Френомом, а не с тем, кто щеку подставляет. Хотя возлюбить ближнего своего хороший призыв, очень человечный.
– Да, Чик, о тебе такого не скажешь, – сквозь зубы проговорила Лоос, резко ставшая злобной.
– Все! – успокоил ее Рус, опуская руку на плечо богини. – Пора мне.
– Давно пора! – убежденно подтвердила девушка, не затихая, а, наоборот, еще сильней раздражаясь. – Твоя Сила скоро кончится, нет у нее подпитки. Ты – мертв, на одной Воле все держится! – сказала, прищуренно оглядывая окрестности. – Это сколько же ее у тебя, презренный человечек? Мертвый человечек!