В июне все стены в центре Питера вдруг облепили плакаты. Глянцевитые, броские, они возглашали: "Привет брату-демократу!", "Товарищи-демократы: Иван и дядя Сэм". И еще более определенно: "Миллиардная ставка дяди Сэма на карту мира!" На одном плакате была изображена декольтированная красотка на манер французской Марианны, но обернутая в звездно-полосатый американский флаг и с мечом, протянутым зрителю; на другом - седобородый дядюшка во фраке и цилиндре (полосы и звезды) пожимал руку русскому парню в косоворотке, а между ними, на заднем плане, маячила статуя Свободы; третий же с прямолинейным юмором изображал игру в карты на карте мира. Сидели немецкий офицер в остроконечной каске, австриец, француженка, русский, а поверх их голов дядюшка в цилиндре бросал на стол-карту мешок с надписью: "Миллиард". Ветер и дождь еще не обтрепали плакаты, как в Питер прибыла из Нового Света представительная делегация, официально названная "американской чрезвычайной миссией". Возглавлял ее сенатор Элиа Рут, один из лидеров республиканской партии. Среди членов миссии были миллионеры - промышленники и банкиры, - представители "социалистических, рабочих и молодежных, организаций" и даже начальник генерального штаба армии САСШ генерал Хью Скотт, начальник управления военно-морских верфей адмирал Джеймс Гленнон со свитой офицеров.
В распоряжение миссии Рута Временное правительство предоставило один из бывших императорских поездов, а местом почетной резиденции определило Зимний дворец (в ту пору Керенский там еще не обитал). Американцы провели множество официальных и неофициальных встреч с Временным правительством в целом и кое с кем из министров в отдельности; принимали у себя и были приглашаемы Родзянкой и деловыми людьми его калибра; побывали в Москве; генералы и офицеры выезжали в Ставку, на фронты, на Балтийский и Черноморский флоты; выступали перед представителями прессы с заявлениями и ответами на вопросы интервьюеров. Это был размах!.. Можно лишь завидовать и поучиться.
Никакого секрета из целей своего путешествия янки не делали: "Мы готовы обсудить лучшие способы и пути к наиболее эффективному продолжению войны - раз. Помешать крайним элементам в России осуществить любой план, который подорвал бы силы союзных держав - два. Изучить возможности вложения американских капиталов в российскую экономику - три". Каждую из своих задач миссионеры уточняли по ходу дела. Сенатор Рут, выступая в столичной торговой палате, заявил: "Не проявляйте слабости в отношении улиц Петрограда". В интервью "Биржевым ведомостям" сказал:
- Единственным подводным камнем, который мне кажется серьезным, является несколько замедленный темп воссоздания новой власти вместо ушедшей старой. Между тем новая сильная власть необходима.
С российскими предпринимателями и министрами бизнесмены согласовали проекты горнорудных концессий в Сибири и на Урале, нефти - на северном Сахалине, золотоносных районов - на Алтае, торфа и угля - в центральной России, земельных угодий - в южной, а также закупки ряда железнодорожных магистралей и совместной эксплуатации Великого Сибирского пути. Казалось, янки уже видели Россию своей Панамой или, в лучшем случае, звездочкой-штатом на полосатом флаге, если, конечно, Россия удостоится такой чести.
Не для всеобщего сведения, но в кругу лидеров, к коим Савинков оказался причисленным уже и тогда, Рут объявил, что американский конгресс вотировал остальному миру семимиллиардный заем, из общей суммы которого три миллиарда предназначены союзникам по Антанте, в том числе и России, но Россия может не получить свою долю, если будет продолжаться левая пропаганда сепаратного мира.
- Если же новое правительство установит порядок и успешно продолжит войну, то нельзя будет оценить то чувство восторженной дружбы к России, которое родится в Америке и откроет огромные возможности для ее развития после войны! - с пафосом закончил энергичный сенатор.
Возразить никто не осмелился. И, уже покидая Петроград, Рут, даже внешне похожий на улыбчивого "дядю Сэма", суммировал:
- Мы уезжаем обнадеженные, радостные и счастливые!
Миссия отбыла на родину через Владивосток. Все дальнейшее было возложено на посла Дэвида Френсиса. В последние недели Савинкову доводилось видеться с ним часто.
Подобно французскому, английскому и американскому послам, свои собственные интересы имели в отношении России и итальянский, и японский, и все прочие дипломатические представители союзных держав. Однако было в их позициях и много общего. Именно это общее Савинков решил учитывать прежде всего. Общее, иными словами - объединенный фронт западных "сестер" по отношению к "родной, кровной восточной сестре", сводилось к следующему: первое - Временное правительство устраивает их больше, чем правительство Николая II. Почему? Потому что при дворе царя была сильна германофильская партия и имелись многочисленные свидетельства, что императрица Александра Федоровна, урожденная Аликс-Виктория-Елена-Луиза-Беатрисса, принцесса Гессен-Дармштадтская, дочь чистокровного немца, великого герцога Гессенского, хотя детство провела при английском дворе, свои симпатии отдавала земле отца и, став императрицей России, всемерно добивалась усиления влияния соотечественников в Петербурге. Была ли она шпионкой в полном смысле слова - это еще предстояло доказать истории, но то, что ее тайные эмиссары встречались с эмиссарами Вильгельма в столицах нейтральных государств, бесспорно. Императрица устремляла Россию к сепаратному миру с Германией во имя победы Вильгельма над союзниками по Антанте. Теперь же во Временном правительстве всех составов не было ни одного германофила, и каждый из членов кабинета: от князя Львова до самых "левых" - министра труда меньшевика Скобелева и министра почт и телеграфа меньшевика Церетели, - стоял за продолжение войны против Германии "до победного конца".