Действительно, надо было объявляться. Поручик привел себя в порядок, натянул офицерскую гимнастерку с крестами:
- В двадцатой, говоришь, наши отцы-командиры?
- Иди-иди на рысях!..
За спиной Антона снова забулькало. Он постучал в дверь двадцатого номера. Услышал:
- Войдите!
Это утро приготовило ему еще одну встречу, куда более неожиданную, чем с Тимофеем Шалым: мужчина, поднявшийся с дивана, был не кто иной, как Олег Пашков - его однокурсник по Технологическому институту и близкий приятель, оказавшийся, как Антон узнал позднее, секретным сотрудником охранки. Они не виделись с седьмого года. Позже Антон слышал, что Олег благополучно окончил Техноложку, получил должность в правлении путиловских заводов, преуспел. А что известно Дашкову о нем?..
Бывший однокурсник глядел на вошедшего офицера выжидательно, не узнавая. Он тоже был обряжен то ли под приказчика, то ли под мастерового. "Пашков, как и Шалый, был рыжий. Со светлыми, навыкате глазами, с не принимающей загара красной, в конопатинах физиономией. Он почти не изменился со студенческих лет.
Антон решил первым перейти в наступление:
- Не признаешь, Олег... как тебя там, Иваныч, что ли?
- Не может быть} - пригляделся Лашков. - Неужто ты, чертов сын?.. Ух ты, какой стал! Медведище!
- Вот через сколько лет довелось... - Антон свободно сел. - Слышал, слышал, как же! Чуть не в управляющие у Путилова вознесся!
- Ну, не так высоко. А все же. Ты-то где пропадал все эти десять лет? Как в воду канул.
"Ага, не знает!.."
- Так я ж, как уехал тогда во Францию, так и заканчивал в Париже. Потом пригласили в фирму "Бразье - Белвилль", так у них и застрял до самой войны.
- О, Пари, о, Пари!.. - напел Олег. Он казался таким же беспечным, как в те давние времена. - Вернулся, чтобы сражаться за отечество?
- Как видишь. А ты освобожден от службы, поскольку незаменимая у Путилова персона?
- Ошибаешься! - рассмеялся приятель. - Тут я тебя общелкал: хоть и два у тебя "Георгия", а поручик. Я же - ротмистр.
- Кавалерист? - изумился Путко. В стародавние времена Лашков не питал страсти к верховой езде. Но тут же вспомнил: звание "ротмистр" - не только в кавалерии, оно было и у офицеров отдельного корпуса жандармов. - Ах, вот ты где служил!
- Угадал, да не совсем: не в департаменте, а в военной контрразведке.
- Понятно... Теперь дело прошлое, все трын-травой поросло... А признайся: был ты слухачом тогда, в шестом-седьмом?
- Когда вы все колобродили? Признаюсь: был.
- И много тебе за доносы платили?
- Смешно вспомнить: гроши. На карманные или просто на обед. Дело не в этом. Не хотелось мне прозябать. Я, как ты помнишь, из мелкотравчатых - ни отца-профессора у меня не было, ни матушки-баронессы. Кстати, как поживает твоя милая матушка?.. Департаментские помогли мне с устройством на службу. Без их протекции не видать бы мне путиловских заводов, как тебе своего затылка.
- Ну что ж... Выходит, своей шкурой я помог твоей карьере.
- Что с тебя было взять? - рассмеялся Лашков. - Ты был так, на побегушках у настоящих подпольщиков.
- А вот здесь, - Путко поскучал себя по груди, - не скребло?
- Признаюсь и в этом: тогда Харапало. А теперь вот нисколечко не жалею! Наоборот. Думаю: и что мы ушами хлопали, сентиментальничали? Негласный надзор, гласный надзор, строгий, нестрогий, высылка, ссылка!.. Вот и прохлопали Россию. А надо было всех - к стенке! - Он посерьезнел. Хватит прошлое ворошить. Займемся будущим. Какой объект выберешь?
- Да я ведь и не знаю толком, зачем меня сюда прислали.
- В двух словах: мы должны выудить фабричных или солдат на улицы. Хоть горстку. Как выудим - тут же открыть стрельбу. По кому угодно. Лишь бы дать главковерху законный повод бросить на Питер войска.
- А если не выудим?
- На крайний случай: сами собьемся в кучу как демонстранты. Но это уже хуже. Хоть пяток - десяток настоящих пролетариев или "серых" нужно непременно заарканить. Меньше риска для нас самих.
"Ишь как ловко: и хочется, и колется, и болит, и матушка, не велит... - Антон посмотрел на Дашкова. - На фронте бы на тебя глянуть".
- А сколько же нас всего? Хоть кучка-то получится?
- С десяток наших уже на задании. Да еще столько на подходе... Ничего, облапошим этих заводских. Так какой объект возьмешь? - он показал на ворох тряпья в углу комнаты. - Вон и одежда, выбирай.
- Где набрали эту вонь? - Путко, обернувшись к тряпью, уловил специфический, знакомый запах.
- Из цейхгауза "Крестов" подбросили.
В ворохе были и солдатские гимнастерки, и рабочие блузы. "Вот так-то, товарищи..."
2
Экстренное заседание Временного правительства закончилось только под утро. Керенский добился, чего хотел: министры признали необходимым передать ему всю полноту власти "для борьбы с контрреволюцией" и дружно подали в отставку. Лишь министр юстиции Зарудный усомнился: надо ли предоставлять Керенскому права диктатора на том основании, что эти права вознамерился заполучить Корнилов. Однако и Зарудный лишь "высказал соображения", а заявление об отставке подписал. Свои дальнейшие планы Керенский не счел нужным доводить до сведения бывшего кабинета. Да и министры, сложив с себя полномочия, начали по одному покидать Зимний. Подальше от греха! Каковы планы Корнилова, чьи полки с часу на час ворвутся в Петроград?..
Из Малахитового зала министр-председатель едва не опрометью бросился на узел связи. Настрочил телеграмму, протянул дежурному:
- Передать немедленно!
На бланке значилось: "Ставка. Генералу Корнилову. Приказываю вам немедленно сдать должность генералу Лукомскому, которому, впредь до прибытия нового верховного главнокомандующего, вступить во временное исполнение обязанностей главковерха. Вам надлежит немедленно прибыть в Петроград. Керенский".
Выдав одним залпом сразу два "немедленно", он устремился назад в кабинет. Сейчас он находился в том состоянии, в каком пребывал в первые часы Февральской революции. Едва достигнув кресла, упал в него, погрузился в полуобморок. Через полчаса, придя в себя, он уже снова готов был к действиям. Восхитительное состояние: властелин! Вот, наверное, сущность самодержца, "царя ве-ликия и белыя и малыя Руси"! Но те, предшествующие, все же должны были спрашивать советов у своих премьеров, министров и прочих, а он отныне сам себе и премьер, и президент, и верховный главнокомандующий!.. Да, да, еще вечером, перед экстренным заседанием кабинета, он решил: возьмет на себя и Ставку. Чтобы никогда впредь не было соперничества, армия станет его и все отныне будут под ним!..