Он сделал паузу, подождал, не поступит ли возражений от поставленного революцией министра, и продолжил:
- Главнокомандующие принимают все меры к тому, чтобы сохранить от всякого влияния боевую силу. Генерал Корнилов проехал через Могилев и будет завтра в Петрограде.
Появление делегаций от Советов депутатов и боевых групп "рабочей партии" для разоружения полицейских - это оказалось еще полубедой.
Не успел закончиться разговор с Гучковым, как поступила телеграмма из Пскова от генерала Рузского. Ознакомившись с нею, Алексеев взялся за составление еще одного послания - на этот раз на имя верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича. Депеша Рузского вызвала у начальника штаба особенную тревогу. Это отразилось в строках его донесения:
"Всеподданнейше доношу: Главкосев телеграфирует, что Петроградским Советом Рабочих и Солдатских депутатов издан "Приказ No 1" Петроградскому гарнизону о выборах комитетов из представителей от нижних чинов, о главенствующем значении самого Совета и взаимоотношениях между офицерами и нижними чинами. Приказ этот распространяется в воинских частях и вносит смущение в умы... Донося об изложенном вашему императорскому высочеству, докладываю, что одновременно с сим я спишусь с председателем совета министров, председателем Государственной Думы и военным министром, указывая, что при продолжении подобной неурядицы зараза разложения быстро проникнет в армию и армия станет небоеспособной.
Генерал-адъютант Алексеев".
Пока новый главнокомандующий, еще пребывающий на Кавказе, осознает значение надвинувшейся опасности, пока раскачаются князь Львов и Родзянко... Время не терпит. "Приказ No 1", - Алексеев сам с карандашом проштудировал его, - зараза пострашней чумы, холеры или оспы. Те эпидемии могут вызвать смерть сотен и тысяч, эта вызовет смерть всей российской армии, а следом - и смерть России.
Начальник штаба пригласил генерал-квартирмейстера Лукомского, в ведении коего помимо прочих находились службы разведки, контрразведки и полевой жандармерии:
- Соблаговолите, Александр Сергеевич, принять все меры, чтобы ни один экземпляр этого отвратительного листка не проник в действующую армию. Проверять личные вещи каждого солдата, прибывающего на фронт! Досматривать грузы! В первую очередь те, где пунктом отправления значится Петроград. Обнаружение "Приказа No 1" должно расцениваться как основание для применения высшей кары. Вы меня понимаете?
- Так точно, ваше высокопревосходительство! - Лу-комский сделал пометку в тетради. - Позвольте уточнить: проверять только нижних чинов?
- Всех - вплоть до унтер-офицеров и фельдфебелей. На офицеров сие распоряжение, безусловно, не распространяется. Они верные слуги престола, наша надежда и наша опора.
Старый генерал иногда позволял себе говорить с пафосом.
7
Глубокой ночью Путко прибыл в Венден, где размещался второй эшелон Одиннадцатой армии, в составе которой действовала его отдельная штурмовая полевая батарея. Антон решил во что бы то ни стало вернуться именно в нее к солдатам, с которыми прошел весь путь, начиная с Юго-Западного фронта, с предгорий Карпат, и до столь памятной газовой атаки немцев совсем неподалеку отсюда, в районе Икскюля. На батарее - Петр Кастрюлин, Авдей, Цвирка - его крепкая большевистская ячейка. Надежная опора...
Где сейчас его батарея? Утром нужно явиться в управление артиллерии армии, сдать проездные документы, получить предписание и назначение. Как бы там ни было, а завтра - нет, уже сегодня! - он увидит всех своих братушек-ребятушек.
Поручик протиснул руки в лямки, поправил за спиной тяжелый ранец.
Нет, не с пустыми руками возвратился он из Питера на фронт.
Книга вторая.
ВИХРИ
Часть первая
ПРОТИВОБОРЦЫ
Глава первая
3 августа 1917 года
Петрограда - Армия. Срочно. Военная. Начштаверх [Начштаверх начальник штаба верховного главнокомандующего] и комиссарверх [Комиссарверх - комиссар Временного правительства при Ставке].
На Московском совещании, имеющем открыться двенадцатого сего августа, признано необходимым быть верховному главнокомандующему, комиссар верху, одному представителю штаверха, двум представителям союза офицеров при ставке и по два выборных представителя от армейских и фронтовых комитетов. Точка. Прошу не отказать оповестить заинтересованных лиц, учреждения, организации и сделать указание о прибытии в Москву ко дню открытия совещания. Точка.
Начкабинета военмин [Военмин - военный министр] полковник Барановский.
1
Петроград. Начкабинвоенмин.
От Армкома [Армком - армейский комитет] XII армии Севфронта делегирован поручик Путко. Тчк.
Антон выехал в Москву.
После недавней трепки его батарею вывели во второй эшелон - на отдых и доукомплектование. Поэтому поручику было разрешено передать дела заместителю и отбыть неделей раньше. Повод, как говорится, налицо: поцарапало и на этот раз. Благо осколок оказался уже на излете и
лишь рассек фуражку и лоб. Но вид внушительный: голова перебинтована, пятно запекшейся крови, уши торчат.
- Заклеите мишень в Москве - будет что подставлять германцу в следующий раз, - напутствовал Путко командир дивизиона Воронов.
По пути в Москву Антон решил сделать остановку в Питере, чтобы встретиться с товарищами и сориентироваться в обстановке: все так запуталось-перепуталось, что сам черт не разберет. Особенно когда сидишь неделями на позиции со своими восьмью гаубицами посреди болот, впереди противник, позади - бездорожье, а вокруг чавкают, взметая тяжелые столбы грязи, снаряды и мины.
Еще тогда, в марте, Путко заявился в свою полевую штурмовую в самое время - питерская красная волна докатилась до передовых позиций: слухи, встревоженные и восторженные лица. Его тяжелый ранец пригодился. Номера "Известий" с "Приказом No 1" затерли до дыр. И полетели из батареи по всей дивизии и дальше, по соседним частям, большевистские листовки. А через несколько дней сам Антон получил уже и первый номер возрожденной "Правды".
Как и в тылу, здесь, на фронте, с первых же дней революции началось противоборство. Но межа пролегла более четко, чем в Питере и Москве. Там с одной стороны - Временное правительство, с другой - Совдепы, а уже в самих Совдепах - оборонцы против пораженцев, эсеры и меньшевики против большевиков. В окопах и на позициях, под залпами вражеских батарей и пулеметами, обе идеи обнажились, как обструганный от сучьев и коры ствол дерева: за немедленный мир - или против него; за народную власть, которая тотчас даст землю крестьянам, - или против нее; за восьмичасовой рабочий день - или за прежнюю подневолыцину на фабриках и заводах... Большевики оказались одни против всех остальных, будь то думцы, министры или члены Совдепа, кадеты, меньшевики, эсеры, "внепартийные".