- Зачэм? - оборвал его рапорт подполковник. - Я уже все прочел. С какого фронта? - он заглянул в листок. - А-о, от Владислава Наполеоновича Клембовского?
- Не имею чести знать главнокомандующего Северным фронтом лично!
- А я знаю. Вмэсте вино пили. Хароший человек, но куда глядит? Вот! князь протянул поручику бланк. - Сегодня получили. Для сведения. Читай.
Антон взял бланк:
"Ставки - Петроград. Военмин, Министру юстиции,
Петроградское отделение Союза, Петроградское агентство.
Главкомитет Союза офицеров протестует против нару-шепия постановления Временного правительства и бездействия власти, двоеточие. Издаваемая районе XII армии газета "Окопная правда" переменила свое название на "Окопный набат" и продолжает выходить в том же большевистском духе и по прежней программе. Точка. Ставка. Главкомитет".
- Не могу знать! - отдал он бланк.
- Аткуда тебе знать? Контрразведка должна знать. Подполковник разглядывал его, а он - подполковника.
Красив. Оливковое, со смуглым румянцем, тщательно выбритое лицо. Под полоской щегольски подстриженных усов - крепкие зубы. Украшение парадов и балов. Монархист - как пить дать.
- Какое дэло хочзш?
- Не могу знать! - он изобразил на физиономии недоумение. - Не знаю целей офицерского союза - ведь я с передовой!
- Введу в курс дэла, - ласково хлопнул его по плечу князь.
И начал "вводить": союз - чисто военная организация, главный ее совет находится в Могилеве, при Ставке. В крупнейших городах открыты отделения. Почетным председателем избран генерал Алексеев, почетные покровители Деникин, Родзяпко, Шульгин и Пуришкевич. Союз поддерживает тесные контакты с другими военными организациями - с "Союзом георгиевских кавалеров", советом "Союза казачьих войск", "Союзом увечных воинов", "Военной лигой", со всеми, кто добивается укрепления обороноспособности армии.
- Прошу прощения, ваше высокобла... извините, господин подполковник... - вставил, совершенно освоившись с ролью, Антон.
- Можешь титуловать, как прежде, - покрутил ус Гад-жиев, - у нас можно. И уху приятней.
- Не возьму в толк, как союз добивается укрепления армии.
- А-о! Очень ясно, дарагой. В Ставке был наш первый съезд. Там всё определили. Родзянко выступал: "Прекратить сентиментальничанье, чистоплюйство, разговоры о доверии, кивки и экивоки с солдатами". Золотые слова! Отменить паганый приказ номэр адин. А самое главное - бороться с большевиками и Совдепами, этими Советами собачьих и рачьих депутатов, ха-ха-ха!
Горский князь был очень общительным и веселым.
- Но ведь и среди офицеров, ваше высокоблагородие, есть большевики и сторонники большевиков, - не удержался Путко.
- Вот они-то, а-о, и есть самые апасные наши враги! - глаза Гаджиева вспыхнули. - Троянские кони! Каждого иметь на примете и на прицеле! - Он поворошил в папках на столе. - Вот еще адна бумага из Главкомитета. Тоже для сведения и принятия к руководству.
"В Центральное правление союзов поляков-военнослужащих, - начал читать Антон. - Главный комитет Союза офицеров Армии и Флота ставит себе одной из задач борьбу с большевизмом в армии и пораженческой агитацией. В данном направлении Главный комитет призывает вас к совместной работе и предлагает свои услуги в том смысле, что вам будут сообщаться фамилии военнослужащих поляков, запятнавших себя демагогией, провокацией и большевистской деятельностью..."
"Ух, сволочи!.. Все в одну кучу!.. "Союзов поляков". Это надо особенно выделить Юзефу. Наверняка он занимается и польскими частями..."
Подполковник дождался, пока поручик оторвался от листка.
- Главкомитет через Ставку дал предписание по всем фронтам, чтобы в штабах составили списки офицеров-большевиков. Для "дня икс".
- Какого-какого?.. Что это такое: "день икс"? - Пут-ко про себя даже удивился болтливости князя. Не обучен конспирации или чувствует за собой силу?.. Скорей всего, глуповатый свитский шаркун.
- У нас на Кавказе гаварят: "Не спеши - язык обожжешь", - словно бы разгадал его мысли подполковник.
- Что изволите приказать мне, ваше высокоблагородие? - поспешил Антон.
- Ба-оевой афицер. Артиллерист. Два "Георгия"... - перечислял для себя достоинства поручика Гаджиев, продолжая бесцеремонно, как ахал-текинца, разглядывать посетителя. Только что зубы не проверил. - Хочешь в баэвую группу апределю, в испалнительный паш орган - "Союз воппского долга"?
- Что это за орган, ваше высокоблагородие?
- Где прибрать, кого убрать, - он щедро улыбнулся.
- Попятно. Но мне ведь предписано возвращаться на позиции... В действующей армии тоже есть такие оргапы?
- Есть-есть. Как раз сейчас создаем. На фронтах и в армиях. Как раз в твоей, в Двенадцатой, очень нужен. На-да там и прибрать, и кое-кого убрать. А можем отозвать в Питер, если хочэшь.
Путко решил, что миссия его выполнена весьма успешно: для первого раза выведывать что-то еще было бы опасно.
- Не знаю, ваше высокоблагородие... Разрешите подумать? Я ведь и здесь-то проездом - делегирован в Москву на какое-то совещание.
- В Ма-аскву? - с интересом, будто увидел впервые, уставился на него князь. - Чэго ранше малчал? Пачэму здесь не написано? Где направление?
Поручик показал.
- Замечательно! На Государственное совещание! Сав-сем другой разговор! Знаешь, что там произойдет?
- Понятия не имею, - снова подобрался, насторожился Путко.
- Да... Да... - горец стал теребить свой ус. Выдвинул ящик стола, достал фирменный бланк "Союза офицеров", что-то начеркал на нем. Супул листок в конверт, приложил печатку. Вывел адрес.
- В дэвять вечера должен быть здесь.
Он постучал шлифованным ногтем по конверту.
- Будет исполнено, ваше высокоблагородие!
- Надеюсь, скоро увидимся, дарагой!
Они распрощались, очень довольные друг другом.
"Какой "день икс" и что должно произойти в Москве?" многозначительность в голосе князя вызвала у Антона тревогу.
Он понадеялся, что следующий визит - в "Союз георгиевских кавалеров" поможет полней обрисовать картину. Пока же он мог только удивляться, как беспечно дали ему в штабе фронта рекомендации. Не дошли до Вендена списки офицеров-большевиков, или штабисты судят так же, как этот шаркун: коль с орденами, значит, не большевик?..
"Союз георгиевских кавалеров" был создан еще при Николае II под председательством генерал-адъютанта Иванова. Того самого, посланного последним самодержцем в последнюю бесславную карательную экспедицию на восставший Питер. Этот союз был более привилегированный, чем офицерский, георгиевская дума объединяла лишь тех, кто на поле брани удостоен был орденского креста. После революции в союз получили доступ и георгиевские кавалеры - солдаты и унтер-офицеры.