— А потом ты меня убьешь?
«Прежде всего, я хочу знать, что вы освободите Дэна Холла и снимете с него все формальные обвинения, а также отзовете всех боевых псов с нас обоих».
— Думаешь, я могу это сделать?
«Конечно вы можете. Вы можете делать все, что я хочу, в пределах разумного; в противном случае президенты Ирака и Ирана и аятолла получат копию документа Гильгамеша. После этого он может стать вирусным в Интернете».
Она протянула ему конверт. Он открыл ее и вытащил несколько страниц машинописного текста. Ему достаточно было прочитать около пятнадцати секунд, чтобы понять, что у нее должен быть оригинал.
Некоторое время он смотрел на нее. «Так что ты собираешься с этим делать?»
«Во-первых, чья это была идея?»
«Частично он принадлежал мне и Хью Филдингу, но в основном Хакима Мансура». Он сделал паузу, поджал губы. «Мансур был очень умным человеком, очень тонким. Он предвидел, что когда-нибудь ситуация может дойти до критической точки».
«Вы думали, что держать Иран под жестокой диктатурой — хорошая идея?»
«Половина стран региона находится под какой-то диктатурой. Лучшее, на что может надеяться их народ, — это то, что диктаторы достаточно доброжелательны. Теперь, если операция Гильгамеша продолжится, как и планировалось, три вещи будут выполнены.
Первый: Соединенные Штаты получили бы контроль над иракскими нефтяными месторождениями, а Ирак стал бы колеблющимся производителем. Они вытеснили бы Саудовскую Аравию с этой роли, и мы могли бы остановить рост цен на нефть.
Во-вторых, у иранского правительства была бы военная база США на их западной границе, насколько им известно, с ракетами, нацеленными на все их города и стратегические местоположения.
Третье: Саддам Хусейн был бы отстранен от власти, а его сын пришел бы к власти, поскольку его свобода действий была ограничена нашим военным присутствием.
— А теперь мисс Тейт; какой из этих результатов вы бы назвали нежелательным?»
«Нежелательно для кого? Госдеп или народ Ирака? Вот в чем проблема; такие люди, как вы, видят все через призму, которая показывает только то, что хорошо для США».
«Дурь несусветная! Твой народ такой же плохой! Посмотрите на наследие, оставленное вашей империей по всей Африке и на Ближнем Востоке».
Они молча посмотрели друг на друга.
«Итак, что случилось?» — в конце концов спросил Джерри. «Почему все пошло не так? Почему произошло вторжение с хаотическими последствиями?»
«Это произошло, потому что наше правительство обнаружило, что так называемого оружия массового уничтожения не существует. Они решили, что могут просто задействовать танки и войска и установить режим в пользу США. Остальное вы знаете. Народу Ирака мы были нужны только для свержения Саддама Хусейна; кроме того, нас не приветствовали. Но мы разобрали их государство и создали огромный вакуум власти, и никто в администрации Буша не имел ни малейшего представления, как его заполнить».
— Значит, план Гильгамеша так и не прошел мимо Белого дома?
— План, по которому во главе стоял Хусейн? Брукнер горько рассмеялся. «Вы можете себе представить, как это произошло. Нет ОМУ, нет позиции для торга. Тем не менее я решил отправить его Мансуру. Мы надеялись, что сможем извлечь из этого пользу. Но подписи на нем ненастоящие. Буш и Блэр, Рамсфелд, Чейни; они абсолютно ничего не знают о том, что это послано Мансуру».
— Вы ожидаете, что я поверю в это?
Он пожал плечами. «Вы будете верить всему, что захотите».
— Но вы приказали его похоронить, и всех, кто знал об этом, похоронили. Мне трудно поверить в то, что, по вашему мнению, было просто тщательно продуманной мистификацией.
«Да.» Он кивнул. «Но я виноват. Так ты пришел убить меня?
«Нет», — покачала она головой. «Нет никакого смысла. Мертвые остаются мертвыми, но у меня есть вопрос.
«Только один?»
«Нет, но это меня очень озадачивает. Почему вы арестовали меня и посадили в тюрьму? Почему ты просто не убил меня вместе с Филом и остальными?
«Это потому, что ты была беременна».
«Что? Действительно?»
«Конечно. Филдинг думал, что я сентиментальный дурак. На самом деле он более безжалостен, чем я».
— Был, — сказал Джерри.
«Он умер? Вы его убили?
— Вы не поверите, но у нас был такой разговор, когда у него случился сердечный приступ. Я действительно пытался спасти его, знаете ли. Я выполнял искусственное дыхание в течение почти пятнадцати минут, пока ждал приезда скорой помощи». Она улыбнулась. «Я убедил его подписать письмо, в котором говорилось, что Ричард Корнуолл является верным слугой короны, и рекомендовалось сменить его на посту директора по операциям».