Согласно учению Роберта Оуэна, главным источником национального богатства являлся труд рабочих, занятых непосредственно на производстве. Именно поэтому следовало взять за меру стоимости произведённого продукта количество затраченного на него труда, а не стоимость товара, выраженную в денежных единицах. Это привело бы к расширению производства, увеличению занятости и повышению зарплаты рабочих. В результате развития науки и техники труд рабочих был бы значительно облегчён, и машины стали бы друзьями людей, а не врагами, как это происходит сейчас.
Я с любопытством оглядывал аудиторию, большинство которой, именно профессора, студенты и богатые туристы, понятия не имело, что такое труд на производстве. Это отвлекло меня, и я пропустил момент лекции, когда Бентон Тромблей перешёл к новой организации сельскохозяйственного производства.
Вдруг работники с ферм — всего человек тридцать, — как по команде, вскочили с мест и заорали: «Twll dy din, y diawl bach!» Бентон Тромблей покраснел и замолчал.
— Что они кричат? — тихо спросил я Мадрина.
— Это грубое, неприличное выражение, — так же тихо ответил он.
Продолжая выкрикивать это ругательство, возмутители спокойствия начали бросать в лектора и присутствующих куски сырой картошки, в которые были воткнуты куриные перья. Один из таких картофельных дротиков угодил Бентону Тромблею в лоб, другой ударил по лысине одного из слушателей в первом ряду.
Скандал разразился так неожиданно, что я чуть не забыл, зачем здесь нахожусь. Я посмотрел на Гриффитса и Парри — те сидели не шелохнувшись.
Израсходовав свои дротики, молодые люди бросились к дверям, и вскоре в зале повисла гнетущая тишина. Бентон Тромблей вёл себя как истый джентльмен. Он спустился с кафедры, подошёл к одной из женщин, которой кусок картофеля попал прямо в лицо, и спросил, не нужна ли ей помощь; затем он снова взошёл на кафедру и попросил слушателей не обращать внимания на поступки грубых и невоспитанных молодых людей.
— В течение всей жизни Роберта Оуэна делались безуспешные попытки заставить его замолчать, — сказал он далее. — Теперь, как вы видите, невежи пытаются сорвать изложение его учения перед широкой публикой. Эти попытки, как и в прошлом, обречены на провал. Я благодарю вас за проявленное вами спокойствие и продолжу мою лекцию, с вашего позволения.
В аудитории прозвучали горячие аплодисменты.
В самом начале скандального происшествия один из слушателей вышел из зала, чтобы вызвать полицию для наведения порядка. И вот, когда Бентон Тромблей стал излагать теорию Мальтуса, отношение к ней Роберта Оуэна, в зале появился констебль. Он постоял несколько минут, растерянно слушая Бентона Тромблея, а потом, махнув рукой, удалился.
В заключение лектор остановился на проблеме заработной платы. По мнению Роберта Оуэна, низкая заработная плата вела к обострению социальных противоречий, поскольку большинство рабочих жило в нищете, тогда как повышение заработной платы увеличивало покупательную способность населения, что, в свою очередь, вело к расширению производства и к большей занятости.
Я видел, что лекция прошла с большим успехом — аплодисменты не смолкали несколько минут. Рис Парри и Олбан Гриффитс встали и вышли из зала, едва лектор замолчал. Мы с Мадрином подождали, пока слушатели разойдутся, и подошли к кафедре, чтобы поблагодарить Бентона. Он дал нам пригласительные билеты на лекцию, которая должна была состояться завтра.
Вернувшись в отель «Королевский лев», мы стали ждать Шерлока Холмса. Он появился в первом часу ночи. Сев в кресло, он набил табаком трубку и закурил.
— И куда после лекции направились наши друзья? — осведомился я.
— Вернулись к себе в отель, — ответил он. — Вероятно, тайное собрание под прикрытием Лиги, на которое они приехали, проходит у них в номере. Я попытался подслушать, о чём они говорят, но не смог ничего разобрать. В отеле они зарегистрировались под чужими фамилиями. Вероятно, то же самое сделали и их единомышленники.
— Как вам удалось это установить? — спросил я.
— Ночные портье получают так мало за свою работу, что всегда рады помочь хорошему человеку за небольшую плату. От этого нет никому вреда, лишь бы те, кем я интересуюсь, ничего об этом не знали.
— Бентон Тромблей завтра опять читает лекцию, — сообщил я.
— Я знаю. Потом он поедет в Бармут, где прочтёт ещё две лекции.
— Идти нам на завтрашнюю лекцию? Бентон дал нам пригласительные.
— Нет, займётесь другим делом. Пригласительные мне не нужны, я могу напечатать их сколько захочу.
— Так это вы раздали билеты работникам с ферм? — догадался я.
Холмс тихонько рассмеялся:
— Это совсем нетрудно. Большая буква «О» и инициалы Бентона Тромблея внутри буквы. Какова была реакция Парри и Гриффитса?
— Сделали вид, будто их это совершенно не касается.
— Вот как? Они не пытались заставить тех молодчиков замолчать?
— Нет. Вели себя так, словно ничего не случилось.
— Весьма примечательный факт, — подчеркнул, Холмс. — Совершенно ясно, что они посещают лекции для отвода глаз. Второй примечательный факт: Бентон Тромблей прочитает следующие лекции в Бармуте и Харлехе, курортных городах, где успех его лекций весьма сомнителен, потому что там не будет студентов и университетских преподавателей. Интересно, как пройдёт его лекция в Бармуте?
Мне почему-то стало жаль Бентона Тромблея.
— Вы собираетесь опять устроить беспорядки во время лекции? — спросил я.
— Конечно нет. Полагаю, они возникнут сами собой.
— Почему вы считаете примечательным тот факт, что Бентон Тромблей читает лекции в курортных городах?
— Скажите мне, Портер, стали бы вы собирать людей со всех концов Уэльса на тайную сходку, избрав местом проведения её Пентредервидд?
— Конечно нет. В Пентредервидде любой приезжий вызывает любопытство.
— Вот именно. В Ньютауне один приезжий уже не вызовет подозрений, но десять — пятнадцать появившихся в городе неизвестных, конечно, могут обратить на себя внимание. Другое дело — Аберистуит. Сюда приезжают сотни отдыхающих, и если их вдруг окажется несколько больше, чем обычно, это всё равно не покажется странным. Все очень хорошо спланировано, Портер.
— Я думал над этим, — сказал я, — и пришёл к выводу, что у Риса Парри вряд ли хватило бы на это ума.
— Вы правы, — кивнул Шерлок Холмс. — Человек, стоящий во главе организации, не стремится торопить события, даёт им возможность развиваться постепенно. Если бы не убийства, его организация со временем набрала бы такую силу, что это привело бы к катастрофическим последствиям для Уэльса и для Англии.
— Вы знаете, кто он?
Шерлок Холмс улыбнулся:
— Только предполагаю. Пока могу сказать лишь одно: это человек с безграничным честолюбием, поставивший на карту свою жизнь ради достижения цели.
Я достаточно давно знал Холмса, и меня не могли обмануть эти его уклончивые слова.
— Вы не предполагаете, вам точно известно, — несколько обиженно сказал я.
— Известно, Портер. Но мне необходимы доказательства его причастности к двум убийствам. Все дело теперь только в том, чтобы добыть эти доказательства, и тогда организованный им заговор распадётся сам собой. Однако он умён и осторожен, хладнокровен и безжалостен, как никакой другой преступник в моей практике. Я столкнулся с серьёзными трудностями, Портер.
Слова Шерлока Холмса подтвердили сложившееся у меня убеждение: Эмерик Тромблей, страстно желая брака с красавицей Мелери, пошёл на совершение или организацию — это ведь всё равно — двух убийств. Ведь только он выигрывал от смерти миссис Тромблей и отца Мелери. Немного смущало то, что в деле был замешан мелкий негодяй Рис Парри, но, вероятно, с ним держал связь кто-то из доверенных лиц Эмерика Тромблея. У меня мелькнула мысль, что это мог быть Уэйн Веллинг, но я тотчас отбросил её. Ведь Веллинг был патриотом Уэльса и другом Глина Хьюса. Он не мог принимать участие в его убийстве. И ещё одно вызывало сомнение: было непонятно, как Эмерик Тромблей связан с мощным заговором, о котором всё время упоминал Холмс.