— Замечательно! — Воскликнул Филипп, — Я был уверен, что он этого не сделал! Впрочем, даже если б даже и сделал, все равно был бы прав, — уж я-то его знаю! Так чего мы ждем? Что надо сделать, чтобы это доказать?
— Вот тут-то и кроется загвоздка, — вздохнул Алеша. — Дело вот в чем. Дубина поначалу думал, что все десятеро его людей убиты, но Василий Иванович сказал мне, что один убежал и описал его внешность. Дубина подтвердил, что такой человек состоял в том десятке, звали его Влас Большихин, и он после атаки не вернулся, а потому сотник думал, что Влас тоже погиб, хотя тело его не было найдено. Значит, выходит, он дезертировал из войска и сбежал. Но куда? После моих долгих приставаний Дубина, наконец, вспомнил, что у этого Власа еще с прошлогоднего похода была тут знакомая молодая вдовушка, и предположил, что, возможно, у нее он и прячется. Но Дубина ничего не знал о том, где эта вдовушка живет. Весь вчерашний день я расспрашивал воинов из его сотни, не видел ли кто, куда этот Влас ходил. Мне удалось выяснить, что он за кубком пива упоминал какую-то Северную улицу. Вчера вечером я отыскал эту улицу и успел пока узнать, что на ней живут целых три вдовы. Сейчас я снова пойду туда и проверю все три дома. Если бы удалось найти Власа, и он подтвердил бы, кто на кого напал, у Василия Ивановича был бы живой свидетель!
— Молодец, Алеша! — Филипп снова хотел было обнять маленького худенького юношу, но тот отстранился. — Слушай, поехали вместе, мы поможем тебе искать!
— Нет-нет, Филипп Алексеич, вы слишком большой человек и сразу бросаетесь в глаза! Не забывайте, что если Влас дезертировал из войска, то он от всех будет прятаться! Я пойду туда в этом наряде — думаю, мне одному будет легче все разузнать! А завтра в полдень давайте встретимся на этом самом месте и я вам все расскажу!
— Отлично! Договорились! Ну, давай — успехов тебе!
— Я здесь дворами проскочу, а вы на улицу выходите. До завтра!
Алеша, махнув рукой, скрылся за развалинами дома, — должно быть, он уже знал здесь все входы и выходы, — а Филипп с Данилкой поехали на рынок.
Несмотря на войну, осаду и казни, рынок был полон продавцов и покупателей. Филипп быстро нашел то, что искал.
— Нет, ты посмотри какие лошади! — Восхищался он. — Таких ни у кого нет! Это же арабская порода! — Завтра же покупаем три таких, и отправляемся с ними прямо домой!
— Вы бы подумали Филипп Алексеич, — пытался возражать Данилка. — Да за рубль можно целое село купить, а вы три лошади! У вас же есть ваши тарпаны, есть чечерские кони, которых вам князь Бельский прислал! Сколько можно!
— Молчи, дурак, — прикрикнул на него Филипп. — Я куплю коня и две кобылы, а когда от них появятся жеребята, я их продам за тот же рубль! Тогда у нас будут и кони и деньги, ты понял?
Они долго бродили по рынку, восхищаясь разнообразием товаров, — еще бы, не каждому так везет — побывать на одном из трех самых больших торжищ во всем мире!
Вернулись, когда уже темнело, и сразу отправились в шатер личных слуг Патрикеева, куда их любезно устроил Ларя Орехов, взамен за обещание рассказать, как Филипп один сумел схватить боярина Лыко, мало того, что силача и борца, так еще и окруженного мощной охраной.
Нечего и говорить, что Филипп рассказал охотно, подробно и красочно, а слуги Патрикеева слушали да, знай, наливали.
Выпили изрядно и заснули поздно.
… — И вот только что до нас дошла весть еще об одном злодеянии, содеянном по приказу нашего погрязшего в грехах старшего брата!
Князь Андрей Большой оглядел огромную толпу вооруженных дворян, как его собственных, так и Бориса, собравшихся с утра по звону колокола на центральную площадь стольного города удела — Углича.