—Вы безусловно правы, доминус Целсус, — Бьернсон почтительно наклонил голову. — Риг-ярл Лунн считает также, мы только волновались за эриля…
— Не волнуйтесь, Бьернсон, — хевдинг кивнул в сторону двери. — Эриль выглядит весьма недовольным, а значит проклясть ему сегодня никого не дали. Ваш начальник справился вполне успешно.
Взгляды троих мужчин устремились в стороны выхода. Там показались двое: пожилой седовласый мужчина лет 60-ти с аккуратно подстриженной бородой и усами и высокий худой старик с посохом в руках. Старик что-то тихо, но по всем движениям очевидно, что яростно выговаривал своему спутнику.
— Оно и к лучшему, — негромко сказал галл, — проклясть легко, а снять проклятие — куда сложнее. Да и военный альянс создается ради мира, не так ли? Что ж, теперь ждем только конунга Харальдсона?
Едва он успел вымолвить эти слова, как в конце гостиной послышался шум, и все те же слуги в зеленых ливреях открыли большие двери и, почтительно поклонившись, пригласили присутствующих в главный зал Тинга.
— Конунг прибудет через десять минут, — тут же определил Бьернсон. — Вынужден вас покинуть, уважаемые дроттины, мне необходимо находиться рядом с риг-ярлом Лунном.
Наклонив голову в знак прощания, он поспешил к своему начальнику, ловко огибая присутствующих ярлов. Из-за невысокого роста его темноволосая курчавая голова вскоре скрылась за плечами направляющихся к выходу викингов, однако уже через несколько мгновений он вынырнул из людского скопления возле риг-ярла Лунна, который наконец сумел на первый взгляд успокоить Верховного эриля. Старик хмуро кивнул Бьернсону и риг-ярлу и, постукивая посохом, направился в зал.
Поймав взгляд Лунна, Асквинд кивнул ему в знак приветствия и повернулся к собеседнику.
Жестом подозвав к себе сопровождавшего его юношу, Целсус сказал ему негромко:
— Маркус, мне нужны все сведения об этом человеке, с которым я только что говорил, все, что ты сможешь найти.
— Да, доминус, — отозвался юноша, почтительно наклонив голову.
Целсус также знаком отпустил его и двинулся в сторону зала собраний вместе с хевдингом.
— Послушайте, Торольф, — спросил он едва слышно, — с каких это пор помощники риг-ярлов так легко влезают в разговоры послов и хевдингов, да еще растолковывают нам официальную позицию их патронов? Кто он такой, этот Бьернсон? Я видел его раньше, но никогда не думал, что он играет сколько-нибудь серьезную роль. Вы, похоже, с ним не в ладах?
Хевдинг нахмурился и на несколько секунд замолчал, тщательно подбирая слова. Наконец махнув рукой на это дело, он коротко и довольно резко, хотя, впрочем, и понизив голос, сказал.
— Выскочка из простолюдинов. Меня многие называют консерватором, Целсус, я это знаю и не вижу ничего плохого. Да, я люблю наши традиции, люблю, когда все размеренно и разложено по полочкам. Раньше все было проще, а теперь любой бонд может пролезть в высшее общество и называться ярлом. — Он вздохнул. — Наверно, старею, друг мой.
Однако тут же тряхнув головой, он продолжил:
— А вот риг-ярл Лунн точно стареет. И если не телом, то душой. Многие поговаривают, что он прочит Атальгрима Бьернсона на свое место. Тот почти десять лет назад начал свою работу, сделав карьеру с секретаря до личного помощника. Хотя окончательное решение все равно остается за конунгом, а тот вряд ли будет пускать такое дело на самотек.
— И как столько лет вы продержались на плаву в этом политическом море, мой друг? — с улыбкой спросил галл. — Ваша прямота просто обескураживает. Впрочем, то, что такие люди, как вы, находятся в верхушке власти, делает честь вашему конунгу, даруй Юпитер ему долголетие! — он еще раз вгляделся в спину идущего впереди него Бьернсона. — Так значит он возможный преемник… Хм! Придется принимать его всерьез.
Продолжая переговариваться, участники тинга прошли в зал заседаний и начали рассаживаться. Едва все заняли свои места, как распорядитель вошел в зал и объявил о появлении конунга Асгейра Харальдсона и кюны Хильдегард.
Присутствующие встали, приветствуя вошедших. Конунг в церемониальном облачении — военном мундире и плаще, сшитом из шкуры белого волка — вступил в зал. Высокий светловолосый мужчина сорока пяти лет с серыми пронзительными глазами, казалось бы, не смотрел ни на кого в зале, однако хевдинг Асквинд, отлично знавший конунга, с которым они когда-то вместе учились в военной академии, прекрасно понимал, что Асгейр заметил и некоторое волнение присутствующих, обусловленное будущими планами, и все еще явную ярость Верховного эриля, который стоял по правую руку от трона.