— Ничего не вижу… — пробормотал Бен.
Он схватил ножовку и принялся лихорадочно пилить. Острое лезвие скользнуло по дереву и впилось в ладонь. Из раны брызнула кровь. Бен выругался, не переставая пилить. Ли с вытаращенными глазами стояла у него за спиной. Бен смахнул опилки и стер с деревяшки кровь — ничего.
— Ножка сплошная, — сказал он. — Здесь нет полости.
Джемма, захлебываясь, рассказала полиции, что в Музей Висконти проникли грабители. Мужской голос успокоил ее, заверив, что полицейские скоро приедут. Она облегченно вздохнула.
— Ты ведь говорила, что наверняка правая! — Бен хмуро посмотрел на Ли.
— Ну… тогда левая.
— Вот ведь черт! — пробормотал Бен и, глянув на часы, вскочил на ноги.
— Я не хотела, — прошептала Ли.
— Я бы тоже не хотел, чтобы кто-нибудь нас здесь застал!
Он опять замахнулся стойкой. Изуродованный инструмент лежал, точно кит, выброшенный на берег. Оставшаяся ножка торчала под углом. Бен с силой опустил стойку. Снова раздался оглушительный треск. Ли заткнула уши.
Он отступил назад — ножка ровно отломилась. Звякнула об пол выроненная стойка, и Бен опустился на колени.
Ножка оказалась полой! Сердце Бена подпрыгнуло. Нащупав что-то внутри гладкой полости, Бен перевернул ножку и вытряс содержимое — на пол, усеянный обломками фортепьяно, выпала свернутая в трубочку пожелтевшая бумага, аккуратно перевязанная ленточкой.
Наклонившись, Ли подхватила находку, дернула за ленточку и развернула листок, прикасаясь к нему с такой осторожностью, будто он грозил рассыпаться от малейшего прикосновения.
— О господи! Это оно! — воскликнула Ли, не сводя глаз с письма.
Чернила выцвели, но почерк и подпись ни с чем не перепутаешь.
Она держала в руках заветную находку отца — письмо Моцарта.
Услышав вой сирен, Джемма Бьянки осмелилась выбраться из кабинки и впустила полицейских через парадный вход. Без умолку тараторя, она провела их в зал клавишных инструментов, где побывала целая банда вооруженных безжалостных грабителей. Джемме очень повезло остаться в живых.
Полицейские вошли в пустой зал и в немом изумлении уставились на изуродованное фортепьяно. Кому понадобилось совершать такой бессмысленный акт вандализма?
К этому времени грабители были уже далеко, старенький «фиат» затерялся в потоках транспорта на улицах Милана.
ГЛАВА 34
Бен быстро вел машину на северо-восток, стараясь отъехать подальше от Милана, и каждые несколько минут проверял, нет ли погони. Их никто не преследовал. По дороге к австрийской границе град и дождь со снегом два часа били в ветровое стекла «фиата». Мимо мелькали вывески автозаправок. Сидевшая рядом с Беном Ли задумчиво склонилась над старым письмом.
В придорожном кафе было малолюдно. Они взяли два кофе и выбрали угловой столик, подальше от остальных посетителей и поближе к аварийному выходу. Бен сел лицом к залу и держал в поле зрения входную дверь. Ли аккуратно разложила листок на пластиковом столике, прижав края солонкой и перечницей, чтобы бумага не сворачивалась.
— Это невероятно ценная вещь! — сказала она, погладив старую, выцветшую бумагу.
— Подлинное оно или поддельное, для нас письмо имеет ценность, только если в нем есть полезная информация. — Бен вытащил из рюкзака коробку с материалами Оливера и открыл блокнот. — Давай посмотрим, что тут. Как у тебя с немецким?
— Пою я на нем лучше, чем разговариваю. А у тебя как?
— А я разговариваю лучше, чем пишу.
Он пробежал письмо глазами. Неужели это действительно почерк Моцарта? На подделку не похоже, но кто его знает? Бен вгляделся пристальнее. Местами буквы плясали, словно их писали в подпрыгивающей на ухабах карете.
Он решил начать с первого предложения.
— «Mein liebster Freund Gustav». «Мой дорогой друг Густав».
— Неплохо для начала, — похвалила Ли.
Они работали целый час, нетронутый кофе на столе остыл. Работа продвигалась медленно, слово за словом. Каждые несколько секунд Бен оглядывал зал, проверяя, нет ли непрошеных гостей.
— Что такое «Die Zauberflüte»? — спросил он.
— Ну, это просто. «Волшебная флейта». А вот это что? — Ли показала на слово, задумчиво покусывая ручку. — Не могу прочитать.
— Adler.
— И что такое Adler?
— Орел, — ответил Бен, закусив губу в недоумении.
При чем здесь орел? Он все-таки записал слово в черновик перевода. Раздумывать можно потом, сначала надо все записать.
Потребовалось еще три чашки кофе и несколько исчерканных заметками страниц, прежде чем перевод был готов. Бен развернул блокнот боком, чтобы Ли тоже видела текст.