Незнакомка права: вломившись в гостиницу в окровавленном виде, он наверняка привлечет слишком много внимания. Да и по голове словно молотком стучали.
— Хорошо.
— Меня зовут Ингрид, — представилась она. — Ингрид Беккер.
— А я Бен… Ох, голова раскалывается!
Зазвонил мобильник Ингрид.
— Да? Привет, Леони. Да… Я не могу сейчас разговаривать, я не одна… Увидимся позже, ладно? Пока! — Она выключила телефон и улыбнулась. — Извините, моя двоюродная сестренка звонила. Мы уже приехали.
Она включила поворотник, и «пежо» свернул в подземный гараж.
Ингрид помогла Бену дойти до лифта и нажала кнопку третьего этажа. Привалившись к стенке кабины, Бен наблюдал за девушкой. На вид ей было лет двадцать пять, короткая стрижка, темные волосы с рыжеватыми прядками. Несмотря на джинсы, дубленку поверх ковбойской рубахи и армейские ботинки, она выглядела весьма привлекательно.
Дверь лифта открылась, Ингрид взяла Бена под руку и подвела к дверям квартиры.
— Как вы себя чувствуете?
— Жить буду.
Квартира Ингрид оказалась маленькой, но уютной. Хозяйка усадила Бена на диван, а сама поспешила в ванную за ватой и антисептиком. В комнате было тепло, и Бен снял кожаную куртку, положив ее на подлокотник дивана.
— Будет щипать, — предупредила Ингрид и обработала ссадины смоченной антисептиком ваткой.
— Ой!
— Извините. Мне ужасно жаль, что все так получилось. Выпьете чего-нибудь?
Бен вытащил фляжку.
— Может, тоже выпьете? — спросил он. — По-моему, вам это даже нужнее.
Ингрид принесла два стакана и села рядом на диван. У девушки была приятная улыбка, карие глаза и мягкий взгляд, в котором чувствовалась печаль. Бен вылил остатки виски из фляжки.
— Ваше здоровье! — сказал он.
— Prost![7] — ответила Ингрид.
Они чокнулись и выпили.
— Хорошая штука, — заметила Ингрид. — А шнапс вы пьете? У меня есть бутылочка.
— Не отказался бы.
Голова кружилась чуть меньше, и Бен почувствовал себя лучше. С сотрясением обойдется как-нибудь, а вот усталость накатывала волнами, и бороться с ней не было сил.
— Может, болеутоляющее выпьете?
— Лучше уж шнапс, — устало ответил Бен.
Ингрид засмеялась.
— Слава богу, с вами все в порядке. Я так перепугалась, что убила вас или искалечила…
Бен допил виски, и девушка налила ему в стакан немного бесцветной жидкости. Бен отхлебнул: по крепости шнапс превосходил виски раза в два.
— Не переживайте, — ответил он. — Убить меня не так-то просто.
— Вы курите? — спросила Ингрид, вытаскивая из кармана смятую пачку «Голуаз» без фильтра.
Бен взял сигарету и достал зажигалку. Длинные пальцы девушки обхватили его руку, когда он поднес огонек к ее сигарете. Бен откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.
— А вы редкий экземпляр, — заметила Ингрид, разглядывая его сквозь облачко дыма.
— В каком смысле?
Она тряхнула сигаретой и показала на стакан шнапса в его руке.
— В наше время не часто встретишь мужчин, которые курят настоящий табак и пьют крепкие напитки. — Ингрид улыбнулась. — Теперь все озабочены своим здоровьем. Слюнтяи!
— Моя бабушка-ирландка выкурила за свою жизнь миллион сигарет, — ответил Бен.
— Целый миллион?!
— По шестьдесят в день с пятнадцатилетнего возраста и до самого дня смерти. Сами посчитайте.
— Mein Gott![8] От чего же она умерла?
— Напилась на свой девяносто пятый день рождения, упала с лестницы и сломала шею. — Бен улыбнулся, вспомнив старушку. — Умерла счастливой, ничего не почувствовав.
— Все, теперь буду пить и курить на полную катушку! — заявила Ингрид, положив теплую ладонь на колено Бена. Рука задержалась на секунду дольше дозволенного приличиями. — Музыку не хотите послушать?
Она вскочила с дивана и подошла к стереосистеме.
— А Барток у вас есть?
Она засмеялась.
— Вот еще! Под такую музыку только мозгами скрипеть. Слишком заумная для меня.
— Я люблю заумную музыку.
— Интересный вы тип, — заметила Ингрид. — А я люблю джаз. Как насчет джаза?
— У вас есть Дон Черри или Орнетт Коулман?
— Надо же, вы и впрямь заумное любите! — Она провела пальцами по ряду дисков и вытащила один. — У меня есть «Сучье варево» Майлза.
— Майлз пойдет, — согласился Бен.
Они немного посидели, слушая музыку, прихлебывая шнапс и разговаривая. Ингрид поинтересовалась, чем Бен занимается в Вене, и он ответил, что работает журналистом, невольно вспомнив об Оливере.