Глаза жгло от усталости, сознание временами плыло. Бен надеялся, что бешеные ритмы джаза позволят стряхнуть сон, но музыка не помогала.
— Вы выглядите очень усталым, — озабоченно заметила Ингрид. — Может, поспите немного?
— Пожалуй, да, — пробормотал Бен.
— Ложитесь здесь, на диване, — улыбнулась она.
Бен слишком вымотался, чтобы упираться. Девушка выключила музыку, подложила под голову гостя подушку и укрыла его принесенным из спальни одеялом. Бен вырубился.
Ему показалось, что спал он всего несколько секунд. Ингрид сидела на краешке дивана, наблюдая за гостем с заботливым выражением на лице. Он приподнялся на локте и заморгал, просыпаясь.
— Долго я спал?
— Чуть больше часа, — ответила она. — Я проголодалась. А вы как?
Бен потянулся и встал, потом пошел за Ингрид на кухню — маленькую и чистую.
— Мне не следует здесь задерживаться, — сказал он. — Не хотелось бы навлечь на вас неприятности.
— Да ну, какие там неприятности. Я рада, что вы развеяли мое одиночество. Кроме того, я вас бессовестно использую.
— Как это?
— Упражняюсь в английском, — хихикнула Ингрид.
— Я ведь большую часть времени проспал. Да и с английским у вас все в полном порядке.
— Колбасу будете? — Она открыла холодильник. — Есть еще курица.
Ингрид достала две тарелки и положила на них холодную курятину, ломтики колбасы, хлеб и салат, налила минералки. Бен почувствовал, что еда возвращает ему силы.
Они сидели на высоких табуретах за кухонным столом и разговаривали.
— Я так и не спросил, чем вы занимаетесь, — сказал Бен.
Ингрид поморщилась.
— Работаю в одной крупной компании личным секретарем.
— Вам не нравится ваша работа?
— Терпеть ее не могу! С удовольствием бы ушла.
— Ничего себе. Что ж вы там делаете?
— Вы и представить себе не можете, — ответила она. Улыбка исчезла с ее лица.
— Может, стоит поменять работу? — предложил Бен.
— Это не так-то просто.
Их взгляды на мгновение встретились. Ингрид понравился Бен. Она почти и забыла, когда общалась с мужчиной, который ей действительно нравился. Девушка отвела взгляд.
— Сочувствую, — произнес Бен.
— У каждого свои проблемы, — пожала плечами Ингрид. — Шнапсу не налить?
— Давайте.
Она улыбнулась и пошла в гостиную, вернувшись с бутылкой и стаканами.
— На дорожку, — сказал Бен, взяв стакан.
Ингрид смотрела, как он подносит стакан к губам и делает пару глотков. «Сучье варево», — подумала она.
Бен посмотрел на часы. Головная боль утихла, да и дел полно.
— Мне пора. Приятно было познакомиться. Берегите себя, Ингрид.
— Взаимно.
Она ненавидела себя, ей хотелось закричать.
— Бросьте вы эту работу, если она вам так не нравится, — посоветовал Бен. — Найдите себе дело по душе.
— Если бы это было возможно…
— Не переживайте. Вы славная девушка.
Он дружелюбно потрепал ее по руке. Ингрид отшатнулась, отводя взгляд.
— В чем дело? — спросил он, увидев выражение ее лица.
— Все совсем не так, как вы думаете.
— Что вы имеете в виду?
Ну почему она не послушалась голоса благоразумия и не отпустила его? Бен не такой, как другие. Ей очень хотелось вернуться на пару минут назад и сказать ему, чтобы бежал отсюда без оглядки.
Теперь уже поздно. Он выпил шесть капель, и через несколько секунд отрава подействует. Она не имела ни вкуса, ни запаха, и Бен ничего не поймет. Он еще улыбался, но глаза уже стекленели.
Ингрид знала, что с ним сделают. Она подписала Бену смертный приговор.
Бен соскользнул с табурета на пол, даже не успев толком понять, что происходит. Ноги подогнулись и перестали держать. Он почувствовал, что падает, точно в замедленной съемке. Рухнув на пол, Бен тупо смотрел, как рядом разбился выпавший из рук стакан.
Перед глазами все плыло. Над ним стояла Ингрид, разговаривая по телефону; ее голос доносился глухо, словно издалека.
— Можете забирать, — сказала Ив, глядя сверху вниз на теряющего сознание Бена.
Она присела рядом и погладила его по голове.
— Извини, liebchen.[9]
Через четыре минуты за ним пришли: подняли Бена с пола и унесли в поджидавший фургон.
ГЛАВА 46
Сознание возвращалось медленно. Сначала Бен почувствовал вибрацию там, где затылок прикасался к холодному металлическому полу. В глазах расплывалось, накатывала тошнота. Потом он понял, что жутко замерз: его била такая дрожь, что зубы клацали.