— Свежего воздуху захотелось, — с улыбкой объяснил Бен. — Перепил немного.
— Туалеты на первом этаже, — недружелюбно заявил второй охранник.
— Я заблудился, — ответил Бен. — В таком доме и потеряться недолго.
Охранники ему не очень-то поверили: лысый пошел к балкону. Бен оглянулся: черный крюк резко выделялся на фоне белых каменных перил. Лысый схватил рацию.
Бен стоял в двух шагах от бильярдного стола. В полумраке он нащупал что-то длинное и гладкое.
Лысый охранник собирался поднять тревогу, когда Бен ударил его кием в голову — тот выронил рацию и повалился на пол. Второй охранник полез за пистолетом. Даже если он промахнется, выстрел все равно привлечет внимание. Охранник двигался быстро, но Бен был проворнее: он воткнул обломок кия в глаз охраннику, пробив мозг, — смерть наступила мгновенно.
Лысый уже пришел в себя и встал, оскалив зубы. Бен уклонился от нападения, чувствуя, как кулак просвистел над головой. Подойдя вплотную, он ударил ребром ладони по горлу охранника, и тот упал. Бен наступил ему на голову, сломав шею.
На балконе шевельнулась тень: человек подтянулся и перекинул ноги через перила — это был О'Нил, бывший сержант спецназа.
— Рад, что ты добрался благополучно, Шейн, — сказал Бен.
Войдя в комнату, О'Нил стянул с лица черную маску. В редких усиках пробивалась седина.
— Похоже, ты не стал нас дожидаться, — ухмыльнулся он, заметив два неподвижных тела на полу.
Трупы оттащили к шкафу. Пока прятали мертвецов и поворачивали ковер, чтобы не бросались в глаза пятна крови, в бильярдную влезли через балкон еще трое: Кук, Ламбер и Дельма. Оставшиеся шестеро членов команды к этому времени должны были рассеяться по территории виллы, двигаясь парами и обезвреживая попадающихся на пути охранников.
Четверо мужчин в черном в последний раз проверили винтовки с глушителями. Для Бена О'Нил принес пистолет калибра девять миллиметров.
— Времени у нас маловато, — сказал Бен.
Он поставил пистолет на предохранитель и сунул оружие за пояс.
В коридоре было пусто. Бен вышел первым, внимательно оглядываясь. Остальные, с винтовками наперевес, последовали за ним, бесшумно ступая по толстому ковру армейскими ботинками. Теперь уже никак не притворишься заблудившимися гостями.
Действовать надо было быстро. Гардье пока молчал, но сообщники Кролла могли в любой момент собраться в церкви.
Бен шел впереди, сосредоточившись на поисках примет, которые запомнил по видеозаписи Оливера. А вот и картина на стене, та самая, где одетые по моде восемнадцатого века мужчины собрались в большом зале с масонскими символами, — теперь Бен знал, что именно на ней изображено.
В нем закипала ярость. Наверное, они уже где-то близко.
Впереди вдруг распахнулась дверь, и Бен с помощниками прижались к стене. Хихикающая парочка вышла из комнаты, пошатываясь и цепляясь друг за друга. Увидев зеркало, девушка оторвалась от кавалера и подошла проверить прическу и макияж.
— У меня такой вид, будто я только что кувыркалась в постели, — сказала она заплетающимся языком.
— Нормальный у тебя вид, — возразил кавалер. — Пошли обратно к гостям.
Девушка оправила платье. Полшага в сторону — иона бы заметила отражение спрятавшихся позади нее мужчин. Бен напрягся.
Девушка улыбнулась, надула губки и нетвердой походкой пошла вслед за спутником, спотыкаясь на высоких каблуках. Он протянул ей руку, и они, хихикая, скрылись за углом.
Стоявший рядом О'Нил облегченно выдохнул. Бен собирался прошептать ему что-то, когда в наушнике послышался легкий треск разряда.
— Началось, — сказал Гардье.
Бен посмотрел на часы: двенадцать минут десятого.
ГЛАВА 56
Вернер Кролл сдвинул рукав смокинга и посмотрел на золотые швейцарские часы, потом сделал знак Глассу. Тот кивнул: пора.
Доктор Эмиль Циглер стоял возле роскошного камина, прислушиваясь к оживленному разговору. Почувствовав легкое похлопывание по плечу, Циглер обернулся и взглянул поверх очков.
— Извините, что побеспокоил, — сказал Гласс, наклонившись к уху доктора. — Вас к телефону.
На пухлом лице Циглера не отразилось ни тени удивления. Он кивнул, проковылял к ближайшему столику и поставил на него свой бокал шампанского. Затем, пригладив редеющие седые волосы, извинился перед собеседниками и пошел к дверям.
Гласс обошел всех по очереди. Никто не заметил, как двенадцать мужчин покинули зал — они ушли незаметно, не привлекая внимания: каждый точно знал, куда идти.