В общем, у него имелось тысяча и еще десяток проблем и вопросов, над которыми стоило размышлять. А вместо этого Николай всю ночь думал над тем, как у него хватило силы воли оторваться, отлепить себя от Алены и уйти, просто бросив на прощание «пока»? Как?! Он не знал… И фактом было то, что больше всего он хотел бы вернуться назад и продолжить.
Матерь Божия! Какая же она была горячая! Как может быть настолько горячей женщина, затянутая в синее платье? Ради бога! Синее частенько выбирали адвокаты и прокуроры, спокойный, холодный цвет… На Алене это не сработало, однако. Огонь! Синее пламя! И его поглотило с головой.
Может, стоило уйти еще когда подали десерт? Когда он еще даже не попробовал, какой жаркий, влажный и сладкий у Алены рот…
По-хорошему, ему и сам десерт трогать не стоило. Но, гром его разрази! Именно Коля первым потянулся к этому их гребанному тирамису, когда тарелку поставили на стол, зачерпнул полную ложку и… поднес к губам Алены.
Это было ошибкой. Как и весь этот чертов вечер! Как и все его слова, слишком уж выворачивающие перед ней душу Николая. То, что не стоило показать, потому как не было шанса на продолжение… А он не смог на тормоз в мозгу нажать. Подкорка сработала первая, желая еще больше для этой женщины сделать.
И Алена взяла угощение. Пусть и было видно, что еще в себя не пришла от его заявления, что удивлена таким поступком… Но чуть наклонилась и, мягко раскрыв свои греховно-красные губы, сняла десерт с ложки, язычком подхватив крошки…
Дерьмо! Почему она не работает на него, секретаршей, к примеру?! Николай бы просто не выпускал тогда Алену из своего кабинета… Она бы просто могла жить под его столом… Потому что — да, он долбанный мудак! — сразу эти губы на себе представил. На своем члене, который, казалось, вот-вот взорвется от притока крови из-за бешенного возбуждения. На своих собственных губах… Блин! Он хотел бы весь перепачкаться в этой ее алой помаде, везде, где это только возможно, и в ответ узнать на вкус все ее тело, чтоб ни одного уголка не пропустить… Чтобы слизать эту чертову помаду с ее губ и проглотить!
Мысли и фантазии не для ресторана, конечно. И, наверное, они слишком ярко отражались в его глазах, потому как глотнуть угощение Алене было сложно, он заметил. Да и краску румянца, выступившую на ее щеках, увидел. Возбуждения… и с толикой смущения, кажется. Наверное, только благодаря этой смущенной ноте он и не повалил ее на стол прямо там, посреди тарелок, не стал языком исследовать все, что скрыто под этим бесовым синим платьем! Алена — это Алена. И он знал, что она за женщина. Знал ее принципы и отношение к жизни. За них и уважал, из-за них и дурел от нее… Она была достойна куда большего, чем быть попользованной вот так, практически пошло, там, где есть риск быть пойманными с поличным.
Но, черти его подерите, ничего не могло удержать Николая от того, чтобы вновь набрать полную ложку тирамису и опять поднести к этому ее ох**нительному рту.
А вот провожать ее до квартиры не стоило точно. Вообще вылазить из машины не следовало, когда домой ее привез. Но нет же, поперся… дебил! И все его доводы, барьеры, сдерживающие причины рухнули, когда Алена на пороге обернулась и посмотрела в глаза, уже даже приоткрыв рот, чтобы что-то сказать. Возможно, кофе угостить его собиралась? Этого Николаю уже не узнать.
Потому что он, сам не поняв когда успел, обхватил талию Алены, сжав второй рукой ее затылок, и буквально набросился на ее чертовы красные губы… Словно оголодавший и вообще не ужинал, а теперь этой помадой пытался наесться. И самой Аленой по ходу тоже.
Он не был в курсе, думала она сопротивляться или нет. Даже если подобные мысли и мелькали у Алены, он ей просто шанса не дал, кажется. Накатило то, чего всегда рядом с ней опасался — дикость та, безумие. Когда «ЕГО» и надо получить здесь, сейчас, сразу, и ничье больше мнение не играет роли.
Притиснул к себе всем телом, скользнул по этой обжигающей голой коже на ее спине, надавил на голову, чуть иначе повернув, ворвался в рот Алены языком — и одурел, когда она застонала, открывшись ему навстречу по всем фронтам: губы распахнулись, мягко уступая, пропуская его внутрь уже без сопротивления. Все тело Алены словно обернулось вокруг него, а одной ногой она обхватила его ноги, и Николай тут же воспользовался этим, подхватил ладонью под ее обалденную задницу, притиснул самый горячий уголок к своему паху, пожар в котором за этот вечер ни разу не спал…