- Боюсь, сегодня-завтра мне придется общаться с созданиями, которые очень неровно реагируют на запах крови...
- И?
- Твои коготки, Ши, - чувствуя себя идиотом, сказал я. - Ты не могла бы не выпускать их сегодня наружу? Я не хочу ходить среди вампиров с разодранной спиной и чувствовать себя, точно жареный поросенок на празднике обжор. Они очень... чуткие.
- Ты глупый северный варвар, Сет! - она ударила меня по руке. - Как я могу думать о твоей спине, когда не владею собой? Хотя... там возле зеркала есть шелковый шарф. Видишь?
- Ммм...
Я затоптался, продолжая держать ее на руках и пытаясь сообразить, под каким из трех, установленных в комнате зеркал лежит пресловутый шарф. И как он поможет мне уберечься от когтей Ли-Ши. Спину, что ли бинтовать будем?
- Что ты на него смотришь, глупый. Свяжи меня!
***
Общение живых с теми, кто уже умер, но не захотел успокоиться, накладывает на обе стороны серьезные обязательства. Первым надо регулярно доказывать собеседнику, что ты - вовсе даже не добыча, как бы соблазнительно не выглядел. Вторым - найти в себе силы с подобными доказательствами смириться.
Конечно, наличие серебряных Скрижалей в груди носферату в известной степени облегчает диалог, но не следует забывать, что вампиры умеют убивать не только укусом в шею. Многие после перерождения обретают чудовищную силу - вполне достаточную, например, чтобы вырвать заживо из человека ту или иную конечность. И не одну, если потребуется. А проделать это при нужде им не помешает никакая Скрижаль.
Кроме того, следует помнить, что сверхъестественная сила носферату сочетается - очень неудачно для их потенциальных жертв - с невероятным проворством и дьявольской живучестью (мертвых вообще сложно урезонить). Одним словом, смертному крайне нелегко соблюсти свою часть озвученных выше обязательств.
Таким, как я несколько легче. Носители Древней Крови тоже отличаются большей физической силой, нежели люди их роста и телосложения, а мне посчастливилось уродиться, быть может, самым крепким из всех ныне здравствующих Выродков. Однако же даже я, Сет Ублюдок Слотер, предпочитаю общаться с вампирами, держа под рукой пистолет, свежеструганный кол или, на худой конец, простой кинжал.
На всякий случай.
Выходя из дома, я не потрудился навьючить себя дополнительным арсеналом, так что придется довольствоваться тем, что принес в "Шелковую девочку" на себе. Сказать по правде, и этого добра итак будет достаточно, чтобы вооружить небольшой отряд наемников. Племянник Джад любит потешаться над моей манией вешать на себя огромное количество колюще-режуще-стреляющих вещей. Но ведь ему не приходится регулярно засовывать голову в пасть самых тошнотворных и клыкастых бестий, какие только можно сыскать в Блистательном и Проклятом!
Обнаженный, сидя на низком резном стульчике возле туалетного столика Ли-Ши, я придирчиво разбирал оружие, в тысячный раз повторяя обязательный, как сон и чистка зубов, ритуал: щелкал курками пистолетов, стучал в их стволах шомполами, сыпал порох, проверял, как ходят в ножнах клинки, изучал заклепки и узлы на перевязи и ремнях боевой сбруи... если доверяешь оружию свою жизнь, потрудись удостовериться, что у него будет возможность оправдать доверие.
Один за другим я выложил на столик четыре пистолета. Придирчиво осмотрел, смазал и перезарядил каждый. Два из них, "громобои", выглядели настоящими чудовищами: толстые и тяжелые даже на вид, с шестигранными спаренными стволами. Настоящие ручные мортиры. Их огневая мощь превосходила иные мушкеты, а с отдачей мог справиться, держа пистолет на вытянутой руке, пожалуй, только я. Их, собственно и делали по моему индивидуальному заказу. Вручая мне оба, оружейных дел мастер только качал головой: при испытании пистолей у него треснули козлы, с которых делались пробные выстрелы.
Угодив в шею, пуля из "громобоя" запросто могла оторвать человеку голову. И не только человеку, что, учитывая мой род занятий очень даже кстати.
Два других пистолета выглядели более привычно человеческому глазу. Вдоль их длинных одинарных стволов (отсюда и название, "единороги"), сообщавших выстрелу неплохую точность, даже тянулась гравировка. Оба "единорога" я носил закрепленными в специальных подсумках за спиной. Пистолет под правую руку всегда заряжался кусочком сандала из четок, при жизни принадлежавших одному излишне набожному монаху, жившему лет двести назад. В пистолет под левую руку я загонял серебряную пулю, заклятую храмовниками Черной церкви.
После пистолетов пришел черед клинков.