Из того, что в горячке наговорил шофёр, он не понял и половины. Да, собственно, и не собирался вникать в этот параноидальный бред, в этот поток сознания. Нет, этот парень просто ненормален — вон как глаза горят! Ему бы со своими тараканами разобраться. Нет, он будет сидеть и просто делать вид, что согласен, надо кивнуть головой — кивнет. Но сейчас Дорин друг уедет, а он пойдёт своей дорогой. Какой? Там разберемся. Без шофёра.
— Ну, и шо молчим?
— А сколько километров до этого… Первомайского?
— Та кэмэ сто, сто двадцать, не больше…
— Я что-то не пойму! Вы ведь говорили, что пешком я недалеко уйду.
— Говорил, — охотно согласился Анатолий. — Так ты до слов не привязывайся. Я имел в виду, шо наобум Лазаря идти не стоит. Ну, понимаешь, надо знать, куда идти! А я тебе направленье дал. — Последнее слово он произнёс как «дав», чем ещё больше раздражил беглеца. В этом человеке ему всё было чуждо: и насмешливый тон, и демонстративное тыканье, и дурацкий говор, и даже почему-то имя. Но что-то говорить надо, вот и ответилось:
— Вы должны понимать… я не успею туда к двум часам.
— Успеешь! Там дорога будэ хоть и малоходна, но какие-никакие машины ходят. Ты ручкой так сделаешь, — высунул руку в окно Анатолий. — Машинка остановится, и дядя спросит: «Куда?», а ты так покажешь. — И каким-то очень знакомым жестом шофёр показал пальцем прямо перед собой: туда! — А дорога там дорога, заблудиться, если и захочешь, не получится.
— Ну, а если тётя спросит?
— Так это ж хорошо! Токо ты не увлекайся, если тётя. Значит, договорились: встречаемся в Первомайском, на заправке. Но если у тебя другие планы? — сделал паузу Анатолий. И, не дождавшись ответа, огорченно вздохнул: не доверяешь, значит?
— Зачем вам это? — спросил беглец. Он был уверен, шофёр поймет подтекст. Тот понял.
— А чёрт его знает? — признался непрошенный благодетель. Помолчали. Да и о чём говорить? Если только с самим собой: «Ну, вот видишь, как тебя легко опознали. И теперь с опознанным, можно делать всё, что угодно. Например, предлагать не от большого ума всякие глупости. Интересно, как он собирается посадить меня на поезд?»
— Ну, шо, едем? — прервал Анатолий молчание и тут же тронул машину с места.
«Ну, ехать, так ехать, быстрее бы всё кончилось. Он что, и в самом деле повезет меня к речке? Там, что, база поисковиков? Вполне возможно, вполне возможно…» — повторял он про себя. И неожиданно спросил: «Можно включить?» — и показал на радио.
— Хочешь знать, что там, на белом свете и его окрестностях? До вчерашнего дня о твоей личности ни полслова! — ткнул пальцем шофёр в какую-то кнопку и стал ловить сигналы в эфире. Там, между взрывами музыки проскакивала быстрая речь…
— Оставьте, это, кажется, «Маяк»! — Но радиостанция уже отбарабанила новости, пошла музыка. Анатолий покрутил рычажок, но и на других волнах ничего новостного не было. Так, под радийный говор, они и доехали до села под названием Заря — оно и впрямь розовело под красным утренним солнцем, и свернули на север.
— Нет, тут один выход — садиться на поезд, — по второму кругу пошёл Анатолий.
— Вряд ли в моём случае это возможно, — открыто засомневался беглец.
— Это проще, чем ты думаешь, от побачишь…
— Нет, нет, это невозможно по определению…
— Невозможно, невозможно! Не хочешь, иди, сдавайся! Иди! — разозлился вдруг шофёр, и всё изображал так натурально. Но через паузу, видно, теряя терпение, спросил:
— Ну, шо, едем к речке? — «И что отвечать? Всё, что ни скажешь, будет против тебя». А шофёр, приняв молчание за согласие, бодро выкрикнул:
— Значит, моё предложение принимается! Будет тебе речка, будет и бережок!
Пришлось изображать полнейшее безразличие, но быть готовым к тому, что вот-вот появятся те, кто без лишних слов и сравнений вытащит из кабины и… И тут зазвонил телефон, он крутился на сидении между ним и шофёром, но тот почему-то не спешил отвечать, а рингтон был таким резким и таким неприятным… Но когда дребезжанье оборвалось, и хриплый голос приказал: «Да возьми ты его, наконец, в руки!», Анатолий рассмеялся и нажал кнопку. И, приложив трубку к левому уху, стал вести какой-то невнятный разговор. Беглец насторожился, но по набравшему бархатистость шофёрскому голосу почему-то решил, что Анатолий разговаривает с женщиной. И тут же засомневался: какая женщина в такую рань? Если только Дора… И пришлось, наплевав на приличия, вслушиваться. Но шофёр, если что-то и говорил, то фразы были короткие: да-да, понимаю… нет, не могу… вот этого не надо… сказал, не надо! И только, когда показалось какое-то селение, он отключил телефон и направил машину в объезд. И, не доезжая до реки метров двадцать, резко затормозил. И не успел самосвал остановиться, как Анатолий достал из-за занавески набитый пакет и придвинул к пассажиру: от зайчика!