— Почти. Только машина называлась по-другому — каток.
— От оно як! И сильно болит? — притормаживая, спросил шофёр.
— Терпимо, — поспешил завершить тему перееханый.
Машину Анатолий оставил в переулке за трансформаторной будкой, где большой самосвал не так будет бросаться в глаза, и стал торопить: пошли, пошли! А беглец, надвинув каскетку-кепочку на глаза, не совсем понимал, как можно ходить по улицам, даже если это тихие улицы маленького городка. Изображать праздно гуляющего он не может, просто не знает такого состояния. И с трудом заставлял себя не озираться по сторонам, не вздрагивать, когда вдруг из-за спины раздавался чей-то голос или визжала по асфальту шина. А тут ещё булыжником на загривок давил по-детски спрятанный документ, и сквозняком тянуло по позвоночнику.
Это шофёру всё нипочём, разглядывая прохожих, он то и дело отпускал свои незамысловатые шуточки, перемежая их шепотком в его адрес: расслабься! никто и не смотрит! А беглеца тревожила и шофёрская раскованность, и его яркое оперение. Ему казалось, Анатолий привлекает к ним обоим излишнее внимание. Вот и женщина ведёт мальчика, а сама оглядывается, и парень в вишнёвой девятке задержал взгляд, и двое мужчин — один несет на плече лом, другой лопату, оглянулись… Всякий, кто мимо идет с лопатой — объект внимания… Только отбиться иронией не получалось, и чем дальше, тем всё больше и больше внутри росло напряжение. Ну, хорошо, для Анатолия это эксперимент: что будет, если вывести беглеца в люди? Так шофёр это делает по своей недалёкости, но почему он сам, как привязанный, ходит за этим человеком?
И в следующую минуту пришлось притормозить и отчётливо вздрогнуть, когда на противоположной стороне улицы среди жёлтых двухэтажных домов глаз выхватил на красной вывеске неказистого здания короткое слово: «…СУД». И вспыхнула сигнальная лампочка: стоп! Дорин дружок, что, специально привёл его сюда? А тот весело обернулся: ты шо отстаёшь? И, тут же поняв причину заминки, развернул и показал на другую яркую вывеску: кафе «Ингода». Обрадовал! Нет, шофёр совсем без мозгов. А что, если в том кафе столуются и судейские? Ну да, зайдут, а там беглый сидит. То-то будет радость! Да нет, зачем он им, ещё незадержанный? Вот когда схватят, тогда и суд подключится, и постановление на арест в одну минуту вынесет. И возить никуда не надо, зарешёченные окна — вот они!
— Зачем нам туда идти? Можно и магазином обойтись… Купим хлеба… кефира… колбасы… — тихой скороговоркой пытался он убедить старшего товарища не делать глупостей. — Вы что, не понимаете: я беглый заключённый. Беглый! — запоздало стал объяснять он. А шофёр достал сигареты и щёлкнул зажигалкой.
— Ты это… не кричи! Шо ты так волнуешься? Ну, заключённый, ну, беглый, и шо дальше? На, закури! — протянул он сигарету. — Прикуривай, прикуривай!
Предложение было в самый раз, и, раздраженно выпустив раз-другой дым, он всё ещё не оставлять надежд отговорить этого остолопа. И привёл довод, ещё один довод, совершенно неоспоримый:
— А дальше всё просто! Если меня задержат, то вместе со мной задержат и вас!
— Так это ж когда будет! — ухмыльнулся шофёр. — А я зараз так жрать хочу — спасу нэма! Ааа! Ты, наверное, стесняешься, угадал? Понятное дело, ты на зоне трошки одичал, но думаю, легко вспомнишь, як оно вилку с ножом в руках держать! — насмешничал Анатолий, провожая взглядом молодую женщину.
Разумеется, это был такой психологический казус: если один трясется от страха, то другой автоматически становится беспечным. Другое дело, что исходные данные для таких состояний были разными. Но поведение Анатолия всё-таки неадекватно. Любит рисковать? Но не до такой же степени! Собственно, у каждого свои странности. Чем он-то лучше? Сдуру сбежал из заключения, теперь вот свободно расхаживает по забытому богом городку, да ещё собирается сесть на поезд. Вести себя так может только ненормальный. И как из этой каши выбираться?
— Хорошо! Но я вас… Я тебя… тебя предупредил! — бросил недокуренную сигарету в урну беглец.
— Предупредил, предупредил, — рассмеялся Анатолий. — Один знакомый полковник в таких случаях говорил: Намеченной цели ничего не может помешать: ни трепак, ни геморрой, ни даже ветер боковой. Ты понял? — Но вдруг и сам заосторожничал. — Токо окуляры на всякий случай давай снимем!