— Кто-то обещал посадить меня на поезд! Или я что-то не правильно понял?
— Сначала оторвался бы не по-детски, а потом можно и на поезд. Нет? Ну, как знаешь! А по сто грамм? И давай на ты! Шо ты всё выкаешь и выкаешь… Не, не, Анатолием Андреевичем меня звать не надо, зови меня Толиком.
— Так мы уже перешли, — напомнил подопечный, и, увидев, как Анатолий наклоняет графинчик к его фужеру, накрыл емкость рукой. — Нет, нет, мне хватит…
— Захорошело? Так ты это… давай закусывай, закусывай! Во! И горячее несут! — Тут и, правда, на столе появилось новые тарелки, и на несколько минут воцарилось молчание. Только нож, само собой, оказался тупым, и мясо резалось будто пилой, да ещё тарелка повизгивала. Но таким же ножом вертолётный шофёр управлялся быстро, весело, с аппетитом. Вот так, уткнувшись в тарелки, они и пропустили появление нового персонажа.
— Мужики, помогите, если можете! — услышали они просительный шепоток.
— Ты шо хотел? — уперся взглядом в незнакомца Анатолий, скосил глаз и беглец. Теперь возле его стула тёрся светло-серый пиджак с отвисшим карманом… костюм дорогой, льняной, только светлая тишотка на животе была в пятнах… Незнакомец отчётливо богемного вида — стянутые хвостом на затылке тёмные волосы, ухоженная бородка — стоял с протянутой рукой, сложенной горстью. Этого персонажа ещё не хватало! Пусть шофёр-вертолётчик теперь сам и разбирается.
— Честное слово, мужики, деньги украли, документы тоже, не могу домой вернуться… А где дом?.. В Питере… А тут как оказался?.. Как, как? Художник я, искал натуру… И как, нашёл?.. Ну, ты, чего, мужик? Не хочешь дать, так и скажи. Меня уже в милиции по-всякому допросили… Я, допустим, дам, но тебе ж до Питера не хватит… Так я же дальше просить буду… А ты на перекладных не пробовал? Электричкой там, тепловозом… В электричке штрафуют, а в дизель не берут. Тут в депо и доступа нет. Его же недавно ограбили, вы что, не слыхали?.. А ты откуда знаешь? Сам участвовал? И шо взяли, буксы? — посмеивался Анатолий.
— И ничего смешного! А знают про это в Шилке даже дети. А вы что, тоже приезжие? Мужики, я сяду? — и, не дожидаясь разрешения, незнакомец, подтянув стул от соседнего столика, втиснулся между ними.
— Подъехали ночью на грузовике, знаете, с такой со стрелой, ну, с краном, погрузили какие-то двигатели… эти, электрические, и спокойно уехали. Вы поняли?
— А охрана? — удивился вертолётчик.
— Так они закрылись в тепловозе и до утра там сидели, — бородатый теперь обращался только к долговязому.
— Ну, анекдот! — крутил головой вертолётчик.
— Анекдот! — согласился бородатый. — Но охрана-то теперь усилена. Патрули сводные: и эржэдэшники, и милиция транспортная. И знаете, как это называется? СэСэГэ! Поняли, мужики? И снаряжают их, как десант в тылу врага. И маскхалаты, и эти… как их, радиосредства скрытого ношения, и приборы ночного видения, и сотовые телефоны с фотокамерой, и другой всякой хренотени до чёрта, шокеры там всякие… Разряд могут такой дать, весь задёргаешься!
— Сам пробовал? — участливо спросил Анатолий.
— В Питере и пробовал! — не стал вдаваться в подробности бородатый. — А на днях нагнали спецуху из Читы, тучей носились по станции. Слух прошёл, вагон с золотом угнали…
— Иди ты! И нашли? — деланно округлил глаза Анатолий.
— Кого? — не понял бородатый.
— Кого, кого? — тряхнул золотыми часами перед его носом вертолётчик. — Натпли металл?
— Мне не докладывали, — вздохнул проситель, не отрывая взгляд от стола. И не понятно было, что его больше интересовало: недопитая в графинчике водка или мясо на тарелках.
— Да мне бы до Читы только добраться. Там хоть свой брат художник поможет! А здесь — пустыня, профессионалов нет. Представляете, ни одного! И поэтому никто душу художника не может понять. Начальник отдела культуры сунул стольник — и гуляй, Вася! Представляете, стольник! Он что думал, мне на бутылку не хватает? Нет, не в этом дело!
— Тебе скоко надо, чтоб добраться до своих, понимающих?
— До своих? — задумался бородатый и признался: — До Питера надо много. А ты дай до Читы, и я тебя век не забуду.
— Так туда на электричке можно доехать! И бесплатно!
— Нет, я поездом. Понимаешь, билет надо с фамилией, там, в Питере, обязательно оплатят. А если больше дадите, то я и отработать могу. Давайте моментальный портрет сделаю, не отходя от кассы! — вытащил он из кармана карандаш и, сняв колпачок, чертил карандашом в воздухе какие-то линии. — Я, мужики, сбегаю, планшет принесу, а? Нет, без балды, вас легко писать — фактурные оба! Вон, у твоего друга очень выразительный профиль… И кого-то он мне определённо напоминает, — задумчиво проговорил не в меру зоркий проситель. Но вертолётчик не дал вспомнить кого именно, и достал бумажник.