Так же отстранённо он держался и в кладбищенской церкви, куда по просьбе тетки они зашли, точнее, его внесло туда толпой прихожан. И он вот так же осматривался и чувствовал какую-то брезгливую жалость к людям, что теснили его с разных сторон. В церкви тогда шло отпевание, и стояло несколько гробов, два — прямо у входа и он, сам того не желая, задержал взгляд на одном, красном с черными кружевами. Там лежала старая, как ему казалось тогда, женщина с худым жёлтым лицом. В ногах её было что-то вроде таблички, а на ней фамилия, имя, отчество и годы: 1933–1981. А ниже этих дат для чего-то было указано: «Ударник коммунистического труда завода „Гранит“». Может, потому и запомнил, что на том заводе работали родители. И сразу мелькнула мысль: надо сказать отцу: мол, ваших ударников в церкви отпевают. И, посмеиваясь, сказал, но отец задержал взгляд и сказал только: «Это сложный вопрос…»
— Ну, шо застыл? Бери, бери, это тебе! — зарокотал рядом голос и рука протянула половинку свечки. — Поставь за успех нашего дела!
Он принял свечку, только, что нужно делать, куда её ставить? У двух колонн стояли постаменты с металлическими кругами, там ещё теплились огарки. Неподалеку стояла ещё одна подставка с одной единственной свечкой, вот туда он и поставит свою. И только стал прилаживать её, как тут же услышал: «Ты шо, за упокой?»
— Нет, нет, — отшатнулся он. И тогда стремительный вертолётчик вытащил из рук свечной огрызочек, и воткнул туда, где за здравие, и она застыла там вертикально. И эти теряющиеся в вышине своды, и слабенькие огоньки в полумраке, и мерцающие позолотой иконы… Я зажёг в церквях все свечи, но одну, одну оставил… Но отчего так неловко, будто он участвует в театральной постановке. Разве бог слышит человека только в церкви? Но если из этого специального места мольба доходит быстрее, то он попросит только: пусть мать будут здорова! Если рухнет и она, семья рассыплется в один миг, да она и так уже раскололась…
Сеанс благочестия был прерван самым грубым образом. Анатолий, стукнув по плечу, развернул к выходу: пора!
— Постой! Извините, у вас есть икона Николая Угодника? — кинулся он к сторожу.
— Как же нет, в обязательном порядке есть. Так вот же она, — показал старик на стену, где неясно проступали бородатые лица. И он подошёл поближе и отыскал своего старца, Николая, но как просить о защите, не знал. Только и смог выдохнуть: «Помоги, отец, выбраться… Если можешь…» И, постояв минуту, попятился, отчего-то неудобно было поворачиваться спиной. Эх, знал он тогда! Ведь этот Николай помогает преодолевать невзгоды не только путешественникам и морякам, помогает и таким, как он… А если бы знал? Что, просил бы усердней, на колени перед иконой упал? Как знать, как знать…
Вертолётчик первым сбежал с невысокого пригорка, где стояла церквушка, а он, полный разнообразными чувствами, спускался медленно и всё хотел оглянуться. Казалось, там, на крыльце, должен стоять старик с белой, аккуратной бородкой, в накидке и с посохом в руке, вроде как провожает. И оглянулся, только на крыльце никого не было. Нет, нет, старец там, он просто невидим, решил он для себя и бросился догонять Анатолия, его длинная фигура маячила уже в десяти метрах, у самой дороги.
— Ты шо отстаёшь? Я ж сказал: от меня ни на шаг, особенно теперь.
— Объявление какое-то, слышишь? — замер на месте беглец.
— Так это ещё не наш!
— Как не наш? «Москва-Владивосток»!
— Ё! — подпрыгнул вертолётчик, и оба стремглав ринулись к вокзалу.
Под металлические звуки женского голоса, несколько раз повторившего: «Пассажирский поезд „Москва — Владивосток“ прибывает на первый путь… Нумерация с головы состава… Стоянка две минуты», они и оказались на перроне. Там уже рассредоточились и пассажиры, и встречающие, и другой вокзальный народец. Беглец, искоса поглядывая по сторонам, попытался вычислить сторожевые лица. Но как их определить? Может, надо бояться этого парня, он уже два раза прошёл мимо них или этого пожилого господина, что передвинулся к ним со своей сумкой, или вот эту рослую блондинку в белой курточке. Где её багаж? Что она здесь без багажа делает? А тут ещё рядом остановилась женщина с чемоданом.