— Вы тоже в девятый? — поинтересовался Анатолий.
— Нет, мне в одиннадцатый. Сказали, в этом месте должен остановиться, если дальше состав не протянут…
Пришлось передвинутся вправо, к предполагаемой остановке своего, девятого вагона.
— Ты понял, от меня ни на шаг? У нас даже не две минуты, а меньше, — посуровел вертолётчик: план спасения вступал в завершающую стадию. Рядом нервно перебирал ногами подопечный, и не успел он сказать ему: «Не переживай!», как с дальнего конца перрона показались люди в камуфляже и с автоматами. Они медленно шли по перрону и, вглядываясь в одинаково высокие фигуры, надо было определить, что раньше подойдёт, автоматчики или поезд, автоматчики или поезд, автоматчики или поезд…
Но поезда всё не было и не было, и тревожно блестели рельсы и мигали оранжевые огни в той стороне, откуда должен появиться состав: ну, ну? И гулко забилось сердце, а тут ещё вспотели руки и свело шею: сейчас подойдёт не поезд, а патруль, спросит документы… Что за патруль? Это те… как их там… СС… ССГ? Ну да, железнодорожный спецназ… Но тут за неторопливой и важничающей троицей с автоматами появились ещё какие-то тёмные фигуры… Чёрт, сколько же их там, запаниковал он, и инстинктивно сдвинулся за вертолётчика, а тот, будто ничего не замечая стоит себе спокойно, сложил руки на груди, что-то там насвистывать. Ему-то что!
Откуда беглецу было знать, что свистеть вертолётчик Саенко А. А. начинает именно в таких нервных ситуациях, а в самых тревожных ещё сплевывает и весело выкрикивает крепкие ругательства.
Но зачем ему что-то знать про вертолётчика? Он, рыская глазами, вдруг увидел знакомую фигуру в полотняном костюме. Бородатый художник стоял у стены вокзала и спокойно курил, через плечо у него висел этюдник, рядом стояла большая красная сумка. Теперь всё понятно: этот передвижник узнал его. Узнал! Даром, что ли, так пристально рассматривал его в кафе…
И остро захотелось кинуться со всех ног подальше от этого перрона, от этого патруля, от этого информатора. Он успеет, отсюда до будки в конце перрона всего три, нет, чёрт возьми, четыре фонарных пролёта. А дальше — чернильная темнота, и пускай попробуют поймать! Надо только медленно и спокойно двинуться влево. Он скинул с плеча сумку — будет только мешать! — и дёрнулся в сторону. И тут вертолётчик вдруг положил на плечо тяжёлую руку, будто остановил, придавил, пригвоздил.
Он что, с этими ССГ заодно? Ну, что ж, вырываться он не станет. Да и не успеет: патрулю осталось преодолеть только два фонарных пролёта. И хорошо, и ладно, ещё уговаривал он себя, когда из неприметной вокзальной двери вышло два милиционер и патрульные остановились, и кто-то там рассмеялся. Смешно им! Но на какое-то время неумолимое движение автоматчиков приостановилось. Казалось, остановилось и само время…
Но тут же и взорвалось! Послышалось далекое громыхание, задрожали рельсы, и через минуту, будто из засады, с шумом и ветром выскочило чудище. И замелькали сине-красные вагоны: освещённые окна, смазанные номера вагонов, лица проводников за стёклами тамбуров… Состав несся так стремительно, что казалось, так, без остановки, и пролетит мимо станции. Но тут колеса с визгом и стоном стали тормозить, видно, только сейчас машинист и проснулся, и нажал на какую-то там кнопку.
Девятый вагон пронёсся мимо, и они бросились за ним, теперь не обращая внимания ни на патруль, ни на милиционеров, ни на художника-передвижника. Нетерпение у обоих было так велико, наверное, и вертолётчику захотелось туда, в тёплое нутро железной машины. И вот уже видно, как по ступенькам девятого вагона спустился пассажир, как показалась фигурка в форменной одежде.
— Зойка! — истошно заорал вертолётчик, размахивая длинными руками.
— Ой, Толечка! Откуда ты! — на весь перрон радостно всполошилась проводница Зоя. А тот, подхватив девушку со ступенек, прижал её к себе, и со стороны это казалось естественным порывом заждавшегося мужчины.
— Зайчик, человеку надо до Хабаровска, он документы потерял, очень надо, довези! — скороговоркой зашептал вертолётчик на ухо девушке. И, вцепившись в плечо подопечного железными пальцами, развернул к проводнице: покажись! Девушка ещё не успела ответить, а беглец уже понял: не возьмёт! Он уже разглядел блестящий и пафосный состав, в такие не берут безбилетных пассажиров. Ну, шофёр! Ну, вертолётчик!
— Толичек, миленький, ты что? — откинулась Зоя и, приподнявшись на цыпочки, зашептала: — У нас с Улан-Удэ какие-то военные по составу ходят. А двое как засели в купе, так уже час сидят… Никак не могу… Я б всё для тебя сделала, Толянчик! — И тут же ожило станционное радио: Пассажирский поезд «Москва — Владивосток» отправляется с первого пути… Говорят, кто-то у вас сбежал, так ищут… Граждане, будьте осторожны… Этот… забыла фамилию… Переходите железнодорожные пути только по переходу… Толик, у меня другой номер телефона! — И, взобравшись на ступеньки, женщина выкрикнула цифры. — Звони!