— Чего там, натёр? Эх, забыл я тебе верхонки дать. И сильно натёр?
— Да всё нормально, — отмахнулся работник.
— Точно? Тогда держи, — бросил хозяин на крыльцо брезентовые рукавицы. — Давай ещё трубы перенесём. Там немного, штук двадцать, не больше…
Хорошо, перенесём и трубы, согласился беглец, натягивая рукавицах. Да, такое простенькое ремесло, как шитьё рабочих рукавиц, ему оказалось не по зубам. Видно, руки действительно не из того места растут. Тогда его перевели на упаковку, как он тогда назывался, пачковщиком? Хорошо, не пачкуном. Работа была совсем простая, и там он справлялся, вот и с трубами должен справиться. Они перенесли и длинные железные трубы, и десяток асбестовых, и три пятиметровых бруса. И когда беглецу показалось, ещё немного, и он рухнет на землю, хозяин, сам крепко уставший, завершил работу.
— Баста! — хрипло выдохнул Борис Фёдорович. — А ты жилистый, и не перекуриваешь. А то, кто не подрядится, через двадцать минут уже цигарку в зубы и давай смолить… Ну, ты, Колька, и уделался!
Колька без особого интереса оглядел себя: вид был вполне рабочим, с мокрой от пота футболкой и штанами в ржавчине и опилках. Вот только где жилетка? Там ведь паспорт! — спохватился он и растеряно оглядел двор. И облегченно выдохнул: синяя тряпочка смирно дожидалась его на барьере беседки.
— Ты это… может, из бочки пока помоешься? А то горячую волу израсходовали, придётся ждать, когда нагреется. А в бочке, она теплая, — предложил Борис Фёдорович.
— Хорошо, хорошо! — соглашался тот.
— Васильевна! — зычно позвал Борис Фёдорович жену. — Полейте кто-нибудь Николаю и полотенце, полотенце дайте… Куда Петровна подевалась?
— Не надо, я сам! — поспешил Николай к железной бочке, там в мутноватой воде, плавал красный ковшик. Кое-как вымывшись и не дождавшись полотенца, озирался в растерянности: и он сам, и джинсы были мокрыми. И тут на крыльцо вышла хозяйка.
— Ой, вы тоже придумали — из бочки мыться! Идите в дом, там вода уже нагрелась. И одежду надо сменить, а то ваша… Куда в дом в такой грязной! — сердилась Нина.
Вода в доме действительно согрелась, и он, уткнувшись лбом в кафельную стенку, подставил тело под льющиеся струи. Вот так бы и с души смыть гарь и копоть, что осталась от того костра, что ещё горит там, внутри. Ну да, никак не можешь обойтись без высокопарностей! Костры, видите ли, у него в груди… Закончить с водными процедурами пришлось, когда постучали в дверь. Это старушка Петровна принесла одежду. Рубашка была в самый раз, но серые брюки были коротки и такие широкие, что нужно будет придерживать рукой, а то обязательно сползут. Дожил! Сначала стариковские штанишки, теперь обноски Бориса Фёдоровича, вот будет потеха, когда его задержат в таком виде! Собственно, при аресте все выглядят не по-геройски, если только не отстреливаются. Но только не всех выставляют на обозрение, а в его случае спецоператоры обязательно постараются. Нет, лучше джинсы, чем нелепые штанишки. Но не успел он вернуться в отведённые ему апартаменты, как туда влетела Нина, и осоловелый от усталости, гость не сразу понял, что от него требуется.
— Вы почему же это не переоделись? Нет, надо переодеться! Я буду стирать и ваше заодно в машинке прокрутила бы! Что одежда мала? Так другую поищу, — пообещала женщина и бросилась вниз по лестнице. А он остался стоять посреди комнаты. Ожидание затягивалось, и очень хотелось сесть — совсем не держали ноги, но боялся к чему-нибудь прикоснуться. А может, сесть на пол? Только падать от усталости на рыжий гладкий пол не пришлось — вернулась хозяйка, принесла брюки сына.
— Вы пока отдыхайте, я крикну, когда всё готово будет.
Но к ужину приступили не скоро. И, переодевшись теперь в молодёжные штанишки с большими карманами, он успел полежать на кровати, посмотреть в окно: вот хозяин закрывает ворота, вот, выпущенные из клетки, по двору бегают собаки, а теперь кто-то поливает из шланга бетонный пятачок перед домом. Простые домашние хлопоты… Вот и у него мельтешат мелкие, случайные мысли. Он отгораживается ими от того, что разворачивается там, в других пределах, но скоро, как цунами, дойдёт и сюда. Но пока тревожит ерунда: Нина застала без кепки, с непокрытой головой! Нет, он не пойдёт на ужин, хозяева обязательно включат телевизор и увидят, что разыскиваемый сидит у них за столом. А что, если прямо сейчас и завалиться спать. А придут звать, притворится спящим, а может, и не притворится, он и в самом деле хочет спать и совсем не хочет есть. Но не успел он последовать этим спасительным намерениям, как в дверь забарабанили, и громко и настойчиво позвали к ужину. И пришлось спускаться таким, как есть, без кепочки.