Не спали в тот час и хозяева. Нина, наклонив голову, расчёсывала тяжёлые рыжие волосы и, вдруг откинув их на спину, повернулась к мужу.
— Вот видишь, как бывает — богатый, а посадили, и деньги не помогли… Как думаешь, найдут его?
— Ну, чего не знаю, того не знаю? — зевнул Борис Фёдорович. Его занимали совсем другие мысли.
— Николай до того похож на этого… — остановилась Нина и стала собирать с расчёски длинные волосы.
— Кто похожий? Колька?.. А ты никак глаз на него положила, а? То я смотрю, возле мужика вьёшься, всё ти-ти-ти, кушайте, Коля, кушайте! Уже и штаны ему стираешь!
И тут жена по уже устоявшейся привычке должна была возразить: «Кто вьётся, кто вьётся? А сам? Кто обнимался с этой?..» Потом они бы поочерёдно вспомнили друг другу мелкие шалости на свадьбах, крестинах, именинах… Вся эта вечерняя пикировка служила супругам для разогрева, но в этот раз Нина игру не поддержала.
— Да, стираю! А кто его запряг да погонял, я? Надо было человека прежде переодеть, а потом на работы подряжать! Ты вот не подумал, а в комнатах чисто, что ж он там в грязных штанах будет тереться. Он ведь и Толику расскажет, а тот, сам знаешь, какой…
— Знаю, знаю! И очень даже замечаю: неровно дышишь до Саенки, скажешь, не так? Да у него таких, как ты…
— Сколько можно про это! Стоит ему появиться, как потом неделю будешь выговаривать. Я его в дом, что ли, приглашала? Сам кричал: Толик едет, Толик едет! А Николай очень даже похож, может, он и есть тот самый…
— Ага, и к нам на постой забрел! Приедет твой Толик, у него и спросишь, где он миллионщика этого надыбал.
— Спрошу, спрошу. Только думаю, он его у нас прячет…
— Может, ещё скажешь, и побег ему устроил, а? Хватит херомандией, прости господи, заниматься! Да сними ты эту рубаху… Что ты всё жопой до меня и жопой. Это как понимать? Не хочешь, что ли? Давай, давай, я быстро! Сисечки помнём, печечку раскочегарим. Раскочегарим? И кочерёжечка уже готовая, ну, давай поворачивайся, а то я и с кормы могу…
Через полчаса, когда Борис Фёдорович уже похрапывал, Нина внезапно села на постели и толкнула его в плечо.
— Давай позвоним в милицию, а, Борь?
— И чего тебе всё опять неймётся! — поднял от подушки голову Борис Фёдорович.
— Давай, говорю, сообщим в милицию, Федоткину! Или не Федоткину, а прямо в Читу. Пусть этого Николая проверят.
— Ошалела баба! С какого такого бодуна?
— Мы сначала позвоним и скажем, вот, мол, видели человека, который похож на преступника.
— Да не он это! Не он! Откуда ему тут взяться? Если заговор, так знаешь, скоко человек там… это… участвует? Ты хоть представляешь, как смайстрячить побег такого человека? Да его давно уже за границу перебросили. Может, они и договорились между собой: ты, мол, тикай, чтоб духу твоего не было, а мы, мол, будем делать вид, вроде как шукаем. Поняла, нет? А стихнет всё, так и концы в воду. Эти избавились, а тот тихо будет сидеть, натаскал же, наверно, себе в норку. Ещё скоко натаскал! Ну, а этим, само собой, пришлось пыль поднять: мол, такой-сякой не мазанный, убёг, сука! Так пыль скоро осядет и будет, как ничего и не было… Забыла, как вертолёт с золотом пропал? Трендели тогда, трендели неделю, а вертолёта так и не нашли, и золотишко пропало. Сами уперли, а сказали: упал в горах, а обнаружить место, ну, никак не можем… А у этого… да у него столько золота, что купит хоть кого…
— Богатства-то много, а что же он до тюрьмы допустил? Денег судье пожалел, что ли? И раньше почему не бежал?
— Ну, вот чего не знаю, того не знаю! Может, ждал: скоро выпустят, а оно вон как получилось, пришлось давить нары. Ты попробуй, посиди при таких деньжищах! Ну тут мужика с резьбы и сорвало! Помнишь Еськова… ну, Пашку Еськова? Ему ж тогда месяц оставался, а он взял и побёг. Все говорили — идиот, сам начальник колонии, в газете писали, чуть не плакал, жалел дурака!
— Ой, да этот начальник за свои погоны плакался, а не за Пашку. Ты вот как знаешь, а этот Николай и есть тот миллиардер. Вот чувствую — и всё тут!
— Ты, смотри, если, и правда, такой человек до нас в дом попадёт, так первый же вопрос будет: а как он у вас оказался? Почему не к соседям, а до вас забурился?
— А мы скажем: знакомый привез!
— Ну да, знакомый! Толик отбрешется: на дороге подобрал, привёз в Шиванду к знакомым, они, мол, комнаты сдают! Так с нас и спрос: это чего же, скажут, вы и документы у него не спросили? Это, скажут, надо ещё посмотреть, кому вы комнаты сдаете. А налоги, спросят, плотите, или как? Ты это… прежде, чем докладывать, вспомни: и я под следствием был, забыла? Живёшь себе тихо — и не вороши навоз!