— Я пойду, пройдусь, — счёл нужным ещё раз предупредить гость.
— Идите, идите, калитка открыта…
На веранде он натянул кроссовки и спустился с крыльца. Собаки в своём загоне забеспокоились, но тут же и притихли. День обещал быть нежарким, ветерок качал верхушки сосен, сыпал последними листьями, в глубине дома играло радио. И всё вокруг было мирным и обычным, только у него внутри всё перевернуто, и в связи с этим полнейший беспорядок в башке. И нервы сдают, вот и вздрогнул, когда окликнула Нина и протянула ему белый бидончик, такой небольшой, литра на три.
— Я что подумала? Раз идёте к санаторию, так наберите-ка и в дом водички, а то и послать за свежей некого. Наберёте?
«Как это некстати!», — подумал он, но вслух пробормотал: да, да, конечно.
— Вас когда ждать, а то Толик приедет…
— Я ненадолго, через час-полтора вернусь.
И уже за воротами стал корить себя, зачем обозначил время. Ведь если он не вернется, тогда все поймут, что он не просто так ушел. Он бы и ринулся в эти сосны, и побежал бы, не разбирая дороги, но вертолётчик… А что, если подождать его у дороги? Какой дороги? Плохо нет карты! Может, поискать в посёлке, есть же там книжный магазин? Да-да, купить карту и выяснить, какая дорога ведёт на Читу, и пойти навстречу.
Но в посёлке никакого такого книжного магазина не было. То ли посёлок был слишком мал, то ли книги без надобности. Вот часовенка была, продуктовые магазины были. Что ж ещё надо? Нет, оказывается, есть ещё газетный киоск. Там, за стеклом были детские игрушки и женские мелочи: флаконы, коробочки, заколки, и только в глубине можно было разглядеть газеты, почему-то только спортивные. Киоскёр, молодая женщина, подсчитывала что-то на калькуляторе. На его «добрый день» она не ответила, продолжала тыкать в кнопки пальцем.
— Скажите, у вас карты есть? — громко спросил он. Не поднимая глаз, женщина достала откуда-то снизу колоду игральных карт и бросила её к окошку.
— Нет, не это. Мне нужна географическая карта Забайкалья.
— Всем нужна, на днях последнюю продала, — задержала взгляд на незнакомце женщина. — А зачем вам карта? Боитесь заблудиться в нашей дыре? Так вы у себя в санатории спросите, там должна быть…
— Спасибо. Я последую вашему совету, — делая вид, что рассматривает витрину, заверил он женщину. Но тут же чертыхнулся: нельзя было спрашивать про карту! И гулять вольно нельзя! Но зачем-то стал кружить по посёлку, старательно обходя людей, машины и, нарезая круги, оказался у самого санатория. Бетонный корпус стоял на возвышении и был виден издалека: вывеска «Санаторий Шиванда»… чаша со змей… транспарант — «Приятного отдыха — крепкого здоровья!»
Он представил себе крошечные номера, в которых был слышен малейший шорох из такого же соседнего, бесконечный и гулкий зал столовой, может, чуть получше, чем в колонии. А в зэковской совсем не пахло едой, пахло тараканьей морилкой, дезинфекцией, разлитой лужицами по серому бетонному полу. И так явственно вспомнился тот отвратительный, неживой запах, и его тут же передёрнуло.
И всё остальное в Шиванде мало отвечало курортному месту: и огороженный серым шифером вход в питьевой бювет, и неухоженный газон, и разлитые в воздухе тоска и скука. Да, не Мариенбад, совсем не Мариенбад и уж точно не Карловы Вары… Но почему? И здесь вода бьёт из-под земли, а пейзажи так и первозданней и мощней. Чего стоят только рокуэллкентовские краски, эти переливы фиолетового, розового, палевого. А какой простор! Эх, в эти бы края да провести газ, может, и забурлила бы здесь другая жизнь, пусть и без голубого экологического флага, но совершенно другая. Всем хочется другой жизни!
И развернулся к бювету: может, и правда, набрать воды? Но как стоять в очереди, нельзя ему стоять рядом с нормальными людьми, собрался он восвояси, и неожиданно задержался. В толпе, взыскующей лечебной водицы, выделялся высокий худой старик в серой холщовой рясе, его длинные седые волосы были рассыпаны по плечам. Рядом с ним была девочка-подросток в длинном синем сарафане, в белой платочке, из-под него выглядывала светленькая косичка, на тоненьких ножках — большие коричневые босоножки. Он ещё рассматривал странную пару, как тут у бювета притормозил красный автобус, и оттуда посыпались люди с фотоаппаратами и камерами. Туристы? Откуда? Приезжие, яркие и говорливые, сразу оттеснили и аборигенов, и отдыхающих из санатория, и всё щелкали, щелкали, стараясь заснять и колоритного старика, и трогательную девочку. Девочка стеснялась, отворачивалась, а старик, будто не замечая чужой назойливости, смотрел поверх голов.