Независимые наблюдатели в Москве высказали предположение о том, что на знаменитого заключённого было совершенно покушение, в результате которого он, скорее всего, и погиб. Именно это обстоятельство власть и пытается скрыть. А утечка информации о пострадавших офицерах ФСИН — это попытка переложить ответственность за гибель заключённого на неизвестных похитителей. Этими предположениями пестрят и многочисленные сайты в интернете. Представитель правых Борис Немцов заявил, что власти более чем выгодно исчезновение опального олигарха. Он также заявил, что именно агенты власти организовали покушение на человека, который раздражал их, даже находясь в тюрьме.
Вчера, выступал в эфире Русской службы новостей известный политик Владимир Ждановский заявил, что в администрации президента готовился указ о помиловании именитого заключённого. И его побег перечёркивает все усилия президента по гуманизации исправительной системы. Он также не исключил того, что к загадочному исчезновению владельца печально знаменитой нефтяной компании «ЮНИС» причастны иностранные спецслужбы.
Версии об организованном побеге придерживаются и в руководстве Забайкальского края. Так, депутат Законодательного Собрания края Федор Бежин напомнил об истории с английским дипломатом. Действительно, три месяца назад этот дипломат нанёс визит в Читу. Напомним, что британский подданный подвергся тогда нападению неизвестных. Теперь этот визит связывают с подготовкой похищения знаменитого узника.
Сегодня читинские правозащитники провели пикет у прокуратуры Забайкальского края. Пикетчики в количестве 11 человек требовали от прокуратуры предоставить сведения о местонахождении красноозёрского узника. Несанкционированный пикет был разогнан, при этом были задержаны три человека, среди них М. Савватеева.
Такой же пикет был проведён в Москве. Протестующие потребовали от властей достоверной информации о странном происшествии со знаменитым узником, а также немедленного освобождения всех политзаключённых.
На подъезде к Первомайскому вертолётчик, по устоявшейся привычке, съехал на обочину и заглушил мотор. Настало время для очередного инструктажа? Но нет, спасатель молча открыл бардачок, вытащил какой-то пакет и достал очки, большие такие, в тёмной пластмассовой оправе.
— Зараз примем меры предосторожности и поедем дальше. Надо трошки замаскироваться. Ты примерь, примерь, — совал он в руки компаньона очки. А у беглеца сразу стёрло улыбку с лица и упало, не успевшее приподняться настроение.
«Всё понятно! Спасатель сам боится… Ещё бы! После того как во всеуслышание было объявлено о побеге… Он ещё не знает, что меня опознала Нина… А ещё минуту назад он был готов поверить в вертолётную храбрость… Нет, надо расставаться»!
— Ну, як окуляры, подходят? — теребил его Анатолий.
— Да какие окуляры! Ты что, не понимаешь: всё очень серьёзно, не просто серьёзно, а опасно. Для тебя опасно! — И беглец принялся доказывать: надо расстаться, он не может больше принимать его помощь, не имеет права втягивать в свои дела, эти дела настолько безнадёжны, что даже кружка воды, поданная ему, аукнется человеку. Как это называется? Затаскают? Да, именно так — затаскают!
Он говорил долго и путано, и когда когда выдохся, вертолётчик, развернувшись к нему, заботливо спросил:
— Всё сказал? А теперь слушай сюда: шо ты всё предупреждаешь? Та мне по штуцеру, шмайсеру и балуну, шо там будэ! Ферштейн? Это ещё надо посмотреть, кто из нас больше боится? Кто там кипяточком сикает, а?
— Ты… ты на что намекаешь? — вспыхнул беглец. — Да если тебе всё по этому… штуцеру, то мне — тем более!
— И по балуну? — отчего-то развеселился Анатолий.
— Ну, и… по балуну! — с готовностью подтвердил компаньон. Знать бы только что это такое.
— О как! Ну, наконец-то! А то ходил, шатался, ножки-ручки болтаются, головка трясется и, шо характерно, голосок тихий, тихий, и глазки так: блым-блым…
— Мог бы и промолчать, — буркнул беглец. Он что, в самом деле, так выглядел или выглядит?
— Мог! Только должен ведь я отметить положительную динамику в вашем, сэр, состоянии, — старательно копировал кого-то вертолётчик. — Вот мы уже и материться пробуем. Ты хоть сам понял, шо сказал?.. Ой, извини, я забыл, где ты недавно был. Впечатляет, конечно! Но тебе не личит, не, не личит, — скривил он гримаску. — Ты лучше скажи, угадал, нет, с очёчками? Давай, давай примеривай, не капризничай…