Мать всегда боялась за него. Боялась, что он упадет с качелей, с дерева на даче, попадёт под поезд в метро, рано женится, но хуже, если заберёт милиция и там его искалечат, как случилось с сыном приятельницы. Парня забрали с дискотеки и стали избивать, когда тот дерзко ответил на какой-то милицейский вопрос. А потом вывезли и оставили умирать где-то в Сокольниках. Боялась его занятий бизнесом, безумных, как ей казалось, денег… Не успокоилась и тогда, когда он стал жить за забором с прожекторами. Злословили, будто там за забором, на вышке, стоят пулемёты, а у каждой въезжающей машины днище осматривают особыми зеркалами. Что правда, то правда — охране он уделял особое внимание. Ведь и обожаемые народом вожди отгораживаются от подданных тройным кордоном и снайперами. Что же оставалось ненавидимым?
Но матери казалось, что под охраной его жизнь была в ещё большей опасности. Не выказывая напрямую своих страхов, она часто говорила: «Что это за жизнь, когда мы с дедом не можем прийти к тебе просто так?» Он отшучивался: «Ну, зачем ходить? Ты позвони, я пришлю за вами машину». Но однажды, после очередного покушения, когда страшно убили знакомого ей банкира, мать не выдержала: «По мне так лучше хлеб с водою, чем пирог с бедою!» Он как мог её успокаивал, но и ему было тревожно. Нелепо было умереть, ведь столько всего незавершенного! Он должен успеть закончить одно, другое, пятое, десятое и двадцатое. Но смотрел на окружающую действительность трезвыми глазами и понимал: с ним может произойти всё, что угодно. Вот и произошло…
Задумавшись, он не заметил, как встревожился вертолётчик и повёл машину несколько нервно. И, что-то определив для себя, толкнул его, не ко времени прикрывшего глаза.
— Слышь, за нами «тойота» едет и не отстаёт, зараза!
«Это что же, настолько всё серьёзно?» — вскинулся беглец и припал к дверце. За ними и в самом деле шла серая легковушка. Только вот китайский грузовик вряд ли сможет оторваться от иномарки. Но о том, что может случиться дальше, лучше не гадать.
— Может, она просто едет за нами?
— Да какой там! Я эту лайбу у магазина заметил, — не отрывал взгляд от зеркала вертолётчик. — А ты не переживай! На этих «Фотонах» китайцы ставят английские или японские моторы, так что исходные данные у нас одинаковые. Ну, давайте, давайте, попробуйте, догоните! Ещё посмотрим, кто кого! — пообещал Анатолий и прибавил скорость.
Но серая «тойота» не отставала и, как собака, вцепившаяся в пятку, висела за фургоном. И чувствовалось, как напряглась машина, ещё не бывшая в таких передрягах, как сжался в пружину шофёр и теперь не пижонит, а держит руль двумя руками, будто хочет удержать от непродуманных действий. Кого — машину, себя, компаньона? А тот всё больше нервничал, крутил головой, пытаясь определить, как всё будет происходить, если дойдет до… До грабежа? Заставят остановиться? Выкинут из машины? Свяжут? Но тогда без милиции никак не обойтись. Так, может, это сами органы и гонятся. Чёрт, так и знал! Эта езда в незнаемое и должна была закончиться чем-то подобным. Да, весело будет, очень весело…
— Что делать будем? — глухо выдавил он. Вертолётчик собрался сказать что-то ободряющее, но тут перед капотом появилась серая округлая крыша легковушки. Проехав далеко вперед, машина встала поперёк дороги и помигала фарами: стоп! Но вертолетчик, закусив губу, и не думал тормозить. Он что, собирается идти на таран? Но это только в кино дорога бывает совершенно свободна, и поединки такого рода проходят без всяких помех. А тут, откуда не возьмись, справа на бешеной скорости промчался автобус, и тойотка, отвернув капот, прижалась к обочине.
Они проехали мимо преследователей так близко, что показалось: фургон чиркнул по серебристому боку машины. Что он делает? Может, машина хотела просто развернуться и поехать обратно, злился беглец. Но, вглядевшись в пыльное закабинное зеркальце, увидел: тойотка, как ни в чём ни бывало, снова припустила за ними. Её округлая крыша то появлялась в зеркальце, то скрывался за фургоном, и тогда казалось, что преследователи оставили охоту и убрались восвояси. Но машина вдруг обнаруживалась снова и дразнила: а вот и я! Когда она вынырнула в очередной раз, из открытого окна иномарки торчало что-то длинное и узкое: автомат? И тогда он повернулся и предупредил:
— Толя, они, кажется, собираются стрелять…