— Ну, геморрой не только за баранкой можно заработать, но и сидя в кресле.
— Ну, ты ровняешь! Болячка, которая от руководящего кресла, и та, что за баранкой, — вещи разные! А когда мужик крутит её и в дождь, и в морозяку? Ты знаешь, какой тут колотун зимою? А дороги? Ото ж и Доркин мужик припахался, а надо было ехать, хотел до жены, до Дорки. Ревновал он её, як скаженный! Так ты и сам знаешь, она девушка доверчивая и отзывчивая, — подмигнул вертолётчик и, вздохнув, закончил:
— И не доехал всего пять кэмэ. Приходится теперь Дорке помогать.
— Заботишься, значит, о вдове? Теперь это так называется?
— Так я, может, на ней женюсь.
— А ты что же, не женат? — прикинулся тут рогожкой беглец.
— Да уже год, как окончательно развелись. Какую бабу устроит мой образ жизни? Только Дорку, и то ненадолго. Я ж не могу на месте усидеть и неделю.
— А дети? Дети есть?
— Сын! Знаешь, такой парняга! Уже меня догнал, но на ножках ещё не стоит…
— Что-то со здоровьем?
— Почему? Всё в порядке, здоровый, токо себя ещё не обеспечивает, приходится и за учёбу платить, и одевать, и, само собою, кормить… Дочка тоже есть. У меня всё есть. Токо с ихней мамкой жизнь не удалась. Дом поделили, и детей пришлось делить. Она, главное, дочку настраивает против меня. Раньше всё: папа, папочка! А зараз пройдёт мимо, зыркнет — и всё молчком! А ты знаешь, як оно, колы твоя дитынка… Одна радость — сынок!
— А где он учится?
— В строительный пошёл.
— Это правильно, надёжная профессия. Только пусть компьютер осваивает на профессиональном уровне. И языки, языки учит. Без этих знаний любой специалист — ничто!
— Если бы это ты ему сказал, он бы послушал. А пока у него на уме одни гульки. И в кого такой? — хохотнул вертолётчик.
— Вот уж на что я теперь не гожусь, так это на роль наставника. Плохой пример для молодого поколения… Скажи, а что, развода нельзя было избежать? Ведь непонимание, ссоры — всё это, по большому счёту, такая ерунда и… — прервал он сам себя. А компаньон, перестав жевать, остановил на нем внимательный взгляд.
— А давай прямо зараз и позвоним твоим, а?
— Нельзя! Прослушиваются не только телефоны родственников, но и всех, кто хоть раз встречался с нашей семьёй.
— Так это я ж буду говорить, а не ты… А эсэмэсочку?
— Уже завтра тебя по этому телефону и найдут…
— Ну, как же так? Есть же какой-то способ связи?
«Разумеется, есть. И самый лучший способ — объявиться!
Только не здесь и не сейчас».
— А может, оно и лучше! Як що очи нэ бачать, то сэрдцэ нэ болыть… Если глаза не видят всего этого, то и сердцу легче.
И вот тут совсем некстати в дверь постучали, и оба замерли. Кусок, может быть, и застрял бы в горле, но стук был осторожным, и голос красивой девушки Гали известил: «Ребята, а мы вам водички нашей принесли!» И вертолётчик ухмыльнулся: «А вот и девушки!» и развел руками, мол, что я могу поделать. И у самой двери обернулся: как там Колюня, а вдруг передумал? Не передумал, встал у окна, отвернулся… И, вздохнув, вертолётчик вышел в коридор, и минут пять из-за приоткрытой двери слышался его воркующий баритон, и женский смех, и… Вернулся он с большим графином: «Хочешь водички?» — «Нет, нет, спасибо!»
— Шо ты всё: нет и нет! Как говорил полковник Абрикосов: Нельзя оставлять любофф на старость, а тормоза на конец полосы! Он, правда, выражался грубо, но ты ж понял, о чём я?
— Могучая мысль. И главное, такая свежая…
— …Ну, ё-моё! — не слушая, сокрушался Анатолий. — Всё ж условия, закрылись бы на ключик и общались. Один раз тесно пообщались, другой… Самое ж лучшее средство от забот: живот на живот — и всё пройдёт!
— Ты дашь спокойно поесть? Вез этого… твоего аккомпанемента!
— Понял! Понял! Аэродром закрыт по метеоусловиям, полетели искать запасной! — поднял руки вертолётчик. — Ешь спокойно, дорогой товарищ! — И, как ни в чём ни бывало, вернулся к прерванному разговору:
— Ну, это понятно, шо на тебя одного стоко сил было брошено, такая охрана, как же ты смог убежать?
— Почему раньше не спрашивал? Теперь хочешь, чтобы я опытом поделился?
— А ты хотел, шоб я твою вавку, ну, рану, ножичком ковырял? Такую вавку шляпой не прикроешь! Ну, а тут к слову пришлось, и спросил. Шо, так допекло?
— Понимаешь, есть в химии такой метод — тетрирование, когда в анализируемое вещество капля за каплей добавляют реагент… Да не собирался я бежать!
— Ты… это, не волнуйся! Понятное дело, не бежал, а по-тихому ушел, так?
— Ну, если ты всё знаешь, зачем я буду рассказывать? — дёрнулся беглец. И вертолётчик приложил палец к губам: молчу, молчу!