— Ты вот заикнулся, мол, хочется сплавиться по речке?
Что, надо отвечать? Отвечать не хотелось, рука сама снова потянулась за камнем, потом ещё за одним. Хорошие были камешки на шилкинском берегу…
— Эээ, очнись! Шо это с тобою — недоумевал компаньон.
— Я не поспеваю за твоими мыслями. Ты что, серьёзно про лодку?
— Ещё как! Предлагаю сплавиться вниз по Шилке.
— И куда? — безразлично спросил беглец. Что, новый план по спасению? Может, хватит прожектёрствовать?
— Куда, куда? Хоть до Хабаровска. Но до Хабаровска не получится, там граница! Нам токо доплыть до… Та шо я тебе всё на пальцах, зараз карту достану, и всё сам побачишь.
И Толя сначала развернул карту, потом сложил её нужным квадратом наружу. Ну да! Он не только бортинженер, он же пилот, он же штурман! — злился беглец. А компаньон, ничего не замечая, токовал о своём:
— Бачишь, это Шилка… Мы доплывём примерно досюда… А дальше пешком выйдем до какой-нибудь станции.
— До какой станции? Ты же сказал, надо в Могочу.
— Ну, выйдем на Могочу! Нам надо решить главный вопрос. Ты согласный?
— Согласен ли я передвигаться по воде? Что за детские фантазии! А лодка, с этим как быть?
— Так я тебе уже полчаса про это и говорю! Тут недалеко дед знакомый живёт, у него как раз лодка и есть.
— Теперь ты послушай! Скажи, что вон там стоит, а? — показал беглец на противоположный берег. Он и сам только пять минут назад рассмотрел под сопкой и заброшенные строения, и весёлый голубой домик, и состав из пяти вагонов, застывший зелёной гусеницей. Поезд! — Если здесь есть железная дорога, зачем нам ещё куда-то ехать?
— Есть-то она есть, токо это не Транссиб! Это так, тупичок, понимаешь?
— Не понимаю. Какой может быть тупик, когда есть рельсы, есть поезд. Надо переправиться на тот берег!
— Если этот поезд куда и двинет, так токо на запад, в той стороне и дед живёт, на машине можно за десять минут доехать…
— Нет, никаких машин! Давай поездом.
— Как скажешь, — не стал перечить спасатель. — Ты как, оголодал уже или потерпишь? — заботливо поинтересовался он. — Тут недалеко кафе есть…
— Никаких кафе! Ты вот знаешь расписание, знаешь? — стал закипать подопечный.
— Какое там расписание? Один поезд — сюда, другой — отсюда. Расписание! Ты ж бачишь, там же и тепловоза нету! Ну, ладно, ладно, счас и переправимся! Посидим на том бережку, паровозик придёт, вагончики прицепят, хлопчик сядет у оконца и поедет, поедет, поедет…
— Пошёл к чёрту! — вырвалось у беглеца.
— Вот это правильно! — рассмеялся Толя. — Я зараз до магазину сгоняю, а ты тут побросай, побросай, — поднялся он со ступенек. Но спохватившись, тут же переиначил:
— Не, не, одного я тебя не оставлю, пойдём вместе. Ты ж опасный человек! Десантник! Не, ты шо, и правда, махался? Ну, ты даёшь! И как, головка сильно болит? Скоко шишек набил, а? Не, ты это брось, драться надо учиться смолоду. Не пробовал солдатским ремнем с бааалыной такой бляхой, нет? Ну, и не начинай…
Ну, и что отвечать вот такому? Нет, лучше лишний камешек бросить, он и бросил один, другой. Тогда и Толя нагнулся и подобрал какой-то голыш. И, взвесив его в своей большой руке, примерился и запустил по воде, и тот, как из пращи, зашлёпал до противоположного берега. После таких показательных выступлений другим в этих соревнованиях делать было нечего.
Они вышли на ту же улицу с насыпанным земляным валом посредине, пошли мимо каменных особнячков, мимо деревянных домишек и заборов, мимо памятника Ленину с неестественно длинной рукой. Верхняя половина постамента была выкрашена будто медицинской зелёнкой, а внизу для красоты шла ещё и синяя полоса. Не успели они перейти площадь, как из дверей трехэтажного здания выскочила нестарая ещё, жилистая, до черноты загоревшая женщина и, утирая косынкой лицо, заголосила:
— Ну, че за люди! Куда ни приди, всем некогда, разговаривать не хочут, нос воротят… Известно дело, человек два дня в дороге, так какими духом, понятное дело, от меня шшибает… А эти паразиты ничего не делают, токо чаи сидят распивают… И нет, чтоб кружку воды человеку предложить… Я сколь сюда добиралася, сколь денег извела… И во рту ни крошки! И где ихнюю уборную искать? — растеряно оглядывалась по сторонам женщина и, заметив на другой стороне улицы мужчин, быстро-быстро завернула за угол и пропала.
— Это у них тут начальство сидит, — показал Толя на дом. На втором этаже от углового балкона осталась только решётка ограждения. — Так канализации и у них нет, токо сортиры по дворам. Представляешь, як они зимой задницы морозят!
«Но зато какая близость к народу!» — усмехнулся беглец.