— От тут и килька, и лапша, и водочка, и буханочка, и… — всё перечислял и перечислял Толя. — Давай снимай, снимай свой коробок, будем укладываться.
Но укладка ограничилась тем, что пакет с провизией переместился в короб. И майор, взявшись за его брезентовые лямки, внес ясность в дальнейший процесс транспортировки:
— Теперь так: сумка — тебе, бандуру понесу я. И не спорь!
И тут же двинулся к старенькой голубой «Волге», что дожидалась пассажиров неподалеку. Наклонившись к водителю, он что-то коротко спросил и махнул рукой: поехали! И, усевшись на переднее сидение, заговаривал пожилого водителя, а тот ехал так осторожно, что беглецу, в нетерпении ерзавшему позади на пыльном диванчике, всё хотелось спросить: нельзя ли побыстрее? Но дорога до Сретенска оказалась такой короткой, что задавать вопрос он не успел.
И когда машина остановилась у знакомой арки, он чуть ли не на ходу открыл дверцу и вывалился наружу. Куда он так торопился? Боялся, что теплоход уйдёт без него? Теплоход стоил внизу, покачиваясь на воде. И причал, казавшийся вчера заброшенным, ожил, запестрел народом, где-то здесь должны быть и те двое, тонкий и толстый. Разве они упустят такое событие как отплытие речного пароходика! Наверное, и открытие навигации для здешних мест, всё равно, что выход в море королевской яхты…
Парней не было, были другие: и какая-то молодая компания, и крепенькие тётушки, несколько пожилых мужчин с такими же, как и у них, коробами за спинами. Только вокзальчик по-прежнему закрыт: как же билеты? Билеты от кондуктора, успокоил Толя. А если все пассажиры не поместятся на суденышке? Оказалось, и по этому поводу не стоит волноваться: майор уже пересчитал ожидающих по головам: шестьдесят три человека на шестьдесят посадочных мест, так это ведь с провожающими! Они отошли в сторонку, не упуская из виду и подходы к пристани, и саму пристань, и теплоходик. Подбежала рыжая собака и стала ластиться и бросаться то к одному, то к другому. Толя достал какую-то еду, стал кормить, приговаривая: «Собака! Хорошая собака!.. Нет, ну ты и прожорливая… Не, не, больше не дам, а то чем я Колюню буду кормить, а?.. Пить хочешь? Ну, давай налью прямо в пасть… А водочки?.. Не хочешь? Ну, шо ты за собака такая, водкой брезгуешь…» Под этот весёлый трёп беглеца и отпустило, даже захотелось погладить собаку. Та внимательно осмотрела его, сочувственно заглянула в глаза, лизнула руку, но уткнулась в Толины колени.
Когда объявили посадку, они спокойно наблюдали за пассажирами, что посыпались по ступенькам горохом, переждали и зашли в открытые у капитанской рубки двери последними. «И это называется теплоход! Автобус на полозьях!» — ворчал Толя, идя по проходу в конец душного, разогретого зноем салона. Там, на корме, были свободные места. Пропустив к окну компаньона, вертолётчик сходу развернулся к женщине с ребёнком на руках, сидевшей через проход. Погладив малыша по голове, майор с чувством, нашептал: А у мальчика пара зелёных удивительных маминых глаз… Женщина с карими глазами засмущалась, не зная, как реагировать на такое внимание. Проще было бы отвернуться, но какая-то сила не давала её глазам оторваться от незнакомца. Да и как оторваться, когда и в кино таких редко показывают, а тут рядом, только руку протяни…
А майор, зацепив внимание женщины, уже перешучивался с кассиршей: мол, короб тоже место занимает, можем оплатить проезд и за него. Кассирша поняла всё правильно: «Пусть так едет. Но если будут пассажиры, придётся место освободить». Так и сидели, ждали отхода, когда из ровного гула пассажирских голосов взметнулся раздражённый крик.
— Окна открыли бы! Че так ехать-то? Задушите! — кричала дородная пожилая женщина, обмахиваясь головным платком.
— Женщине плохо! — подхватила другая, в белой мужской кепке.
— Пить надо меньше! — громко заметил сухощавый мужичок с коробом.
— А ты наливал? Не знамо чё буровишь!
— Так рази это не вы пили на бережку? Я видел, пили… И бутылку бросили! — Подруги, было, подняли возмущённый крик, но тут со своего места вскочил майор и своим замечательным баритоном перекрыл все голоса:
— Шо это вы, граждане, так орёте? Вы шо, первый раз едете? Окна ж как в автобусе, — сдвинул майор ближнее стекло. Кто-то из молодых кинулся к своим окнам, и народ на время присмирел. И стало слышно, как трансляции пошло потрескивание, и прокуренный голос брезгливо и раздельно выговорил: «Уважаемые пассажиры, предупреждаю сразу! Гальюн не обсирать! А то закрою!»
Замечательное начало путешествия! А что будет дальше, усмехнулся беглец, уставясь в окно. Но дальше из ретранслятора полилась какая-то незнакомая мелодия и будто отгородила его от остальных, даже от Толи. Он собрался прикрыть глаза, как рядом заёрзал компаньон, пришлось и самому насторожиться. Вот майор, вытянув шею, подался в сторону правого борта, повернул голову и беглец: там швартовался белый катер.