— Как какую? Эту суку, ну, этого… беглого нашли!
— Иди ты! — изобразил приезжий удивление.
— Точно говорю. Передавали, нашли труп горелый, его, бухтят, захватили, а вскоростях и пожгли…
— Кто захватил? — сурово потребовал ответа майор.
— Кто, кто? Грят, американцы, а то кто ж ещё? Не смогли, грят, вывести, ну, и того… прикончили. У них, грят, вертолёт грохнулся, упал в Аргунь. Точно, точно… Пограничники видели! А вы, чего ж, и не знали?
— На кой он нам сдался, правда, Коля? — хохотнул, дразня компаньона, майор. А тот молчал, сосредоточенно оглядывая берег — никого, только в отдалении, почти рядом со скалами, кто-то жег костёр. И пришлось напомнить:
— Толя, солнце вот-вот зайдёт. Сумерки, как ты знаешь, длятся не более сорока пяти минут, за это время нам надо решить главный вопрос — транспортный! — И майор, соглашаясь, кивнул головой, но двинуться в деревню не торопился.
— А вы, что ж, за грибами сюда? — всё любопытствовал лодочник. — Так нет в этом годе ничего…
— Мы найдём! — заверил его Толя. — Так, может, ты нас и дальше повезешь, а?
— Нет, мне домой надо засветло попасть… А куда вам дальше?
— А в Часовинку…
— Так нет Часовинки! Никого уже там не осталось, никто не живёт, — парень принялся, было, рассказывать подробности нежизни неведомой Часовинки, но майор, уже не слушая, стал подниматься в горку. За его спиной заурчал мотор, и лодка, взвихрив воду, снарядом понеслась по чёрно-зелёной глади.
Сельцо тянулось вдоль Шилки и по берегам впадающей в неё какой-то мелкой речушки, и имело издали бесприютный вид, особенно сиротливо выглядела в вечернем свете заброшенная деревянная церквушка. Она возвышалась сторожевой башней и над речкой, и над селом, и вся была где-то там, в горних высях. Да живут ли здесь люди?
Оказалось, живут. Вот и в одной избе, и в другой занавесочки на окнах висят, валенки на кольях забора сохнут, только никаких сельчан поблизости не было.
— Куда это народ подевался? — начал беспокоиться Толя, оглядываясь по сторонам. Они прошли ещё с десяток метров, когда у ближнего дома показался полуголый парень с вилами в руках. И как ему не холодно, тут и в куртках уже пробирает.
И Толя кинулся к парню, как давнему знакомцу:
— Здорово! Есть у вас хоть какой-то транспорт?
— Как не быть, трактор есть. И мотоцикл у Димона, но он его ремонтирует. И джип ещё есть…
— О! Ну, если джип, тогда конечно… Ты гляди, как люди тут живут, а? А как джипера вашего найти?
— А это в конторе, у председателя. Он в Куларки подался, брат евонный заболел.
— Так у вас же берегом дороги нет.
— Как нет? По левому берегу и попёр. А вам машина зачем? — поинтересовался парень.
— Нам до трассы надо добраться…
— Дак вы дальше-то пройдите, там, у Мамоновых, бортовая есть. Может, он сам и повезет…
И точно: у одной из избушек с антенной на крыше стоял старый зилок. У капота возился мужичок в грязной голубой майке. Наискосок от машины у заборчика сидела старуха в ватнике и шерстяном платке на голове, на коленях старуха теребила красную тряпку. А маленький брюнет, заметив незнакомцев, поднял с земли большой гаечный ключ и выпрямился. Ещё бы, незнакомцы, особенно тот, что справа, были вдвое выше его.
— Тихо, тихо, мужик. Ты что такой неласковый? Я ж токо спросить хотел, — приостановился Толя.
— Ну, спрашивай! Чего хотели-то? — не расслаблялся хозяин машины.
— До трассы не подбросишь?
— А вы откуда? Штой-то я вас не знаю.
— Так друг звал на рыбалку, а сам не приехал, а тут позвонил, говорит, заболел. Ну, а мы тут мест не знаем, решили вернуться.
— Кто такой дружок-то ваш? — недоверчиво выспрашивал мужичок.
— А он такой же, неместный… Ну, так как?
— Сетями, чё ли, ловить стали бы?
— А ты шо, рыбий инспектор?
— Да какая разница?
— Вот и я говорю, — оглянувшись на старуху, понизил голос майор. — Кто волохается, а кто дразнится — эту разницу знаешь? Ты ж видишь, мы без рыбы, уехать надо, а ты допросы устраиваешь!
— Да я это… так поинтересовался, — пошёл на попятный мужичок.
— Ну, так шо, повезёшь?
— Не, на ночь не поеду. И не просите! И денег не надо! С утречка ещё ладно, а вечером не поеду. И не просите! — выкрикивал хозяин зилка.
— Э! Э! Остынь! Мы тебя про завтра и спрашиваем, — обошёл Толя машину и по привычке постучал по одному, второму колесу.
— Скоко ж годов твоей лайбе? И бегает?
— А куда ей деваться…
— Ну, значит, договорились?
— Пятьсот! — решился мужичок и замер в ожидании ответа. Майор с ухмылкой какое-то время рассматривал его, изображая раздумье.