— Двести!
— Двести пятьдесят!
— Ну, грабитель с большой дороги!
— А вы это… не вздумайте ночью шариться. Я машину во двор поставлю и собаку привяжу…
— Ты её в койку положи, так надёжней, — посоветовал повеселевший майор. — Так когда выезжаем?
Мужичок не успел ответить, как на крыльце появилась полуголая женщина с большим животом в коротких шортах и грязном лифчике. В одной руке она держала нож, в другой гриб, видно, чистила. И тут же капризным голосом стала наводить порядок.
— Генаша! Ты квасить, чё ли, собрался? Тебе утром ехать, а ты… обещался ведь…
— Никто и не предлагает. Это на завтра попутчики.
— Ходют всякие, — повела плечом хозяйка.
— Мадам, прикройтесь! А то у меня от такой красоты глаза повылазят! — вежливо попросил майор.
Женщина не сразу поняла смысл затейливого комплимента и, хмыкнув, скрылась за дверью. Но через минуту, прикрывшись цветастой шалью, вернулась и стала что-то там выговаривать то ли мужу, то ли посторонним.
— Так, когда подойти? — не обращая внимания на женщину, уточнял Толя.
— А как рассветёт, так и подходите. Но она такая, что может и того… Капризная машина… А вы у кого ночуете-то?
— Вот и пусти переночевать…
— Не знаю… — оглянулся он на жену.
— Ну, если только на сеновал, а в избу не пушу, — тут же отозвалась хозяйка сеновала. — И туда-то опасно. Вы, небось, курящие?
— Ага! Мы ещё и пьющие, мы ещё и… — с трудом придержал себя майор. — Токо к вам на сеновал мы и сами не пойдём. У вас там мыши бегают! — И, развернувшись, двинулся в обратную сторону, увлекая за собой компаньона.
— Какие мыши? Полёвки набегут, когда похолодает, — загорячился Генаша. Он ещё что-то говорил вслед приезжим, но Толя оборвал его, крикнув: «Готовь машину, завтра придём!»
Они уже отошли на приличное расстояние, когда беглец хмыкнув, попенял майору:
— А ты злой! Что ты так с женщиной?
— Я злой? Та я их всех люблю, но токо вымытых и стеснительных. Ну шо, пошли по хатам? — остановился Толя посреди улицы.
Нет, нет, стал возражать беглец, хватит с него чужого жилья! И потащил к реке, отчего-то хотелось туда, где горел костёр. И это было странное желание, ведь там мог сидеть кто угодно, да и пограничники такими кострами у реки как раз и интересуются. Но какая-то сила тянула его к огню, осталось только спуститься к воде. И так хотелось поскорей покинуть деревню, что неосторожно выдохнулось: «Господи, какая глушь!»
— Глушь? — отчего-то вдруг обиделся Толя. — Ты отъедь от Москвы километров на сто-двести — ото глушь! Я года четыре назад был там проездом. Хотел, дурак, сократить дорогу и свернул на трассу, слышал, есть такая — М9? Так ещё до поворота на Псков, где-то между Пустошкой и Опочкой, чувствую, шо заплутал, а дело к вечеру и погода такая, короче, полная заблудень. Представляешь, в декабре дождь мелкий такой, а вдоль дороги редко-редко так деревни, заборы поваленные, хатёнки скособоченые, трактора брошенные, как танки в войну. И всё чёрное. Веришь, не по себе стало! Пробираюсь я на своей фуре и думаю, хоть бы какая зараза показалась на глаза, спросить же надо — а никого, как вымерло!
И тут бачу, указатель какой-то, ну, думаю, деревня живая. И шо, ты думаешь, на том указателе обозначено? «Зажопино»! Не веришь? Это тебе зараз смешно, а я такой расстроенный: ну, думаю, шо на свете не бывает. Машину, значит, стопорю и в горячке по карте шукаю: нэма такого села! Зажогино есть, а Зажопина нету. И не пойму, шо ж оно такое? Присмотрелся, а это какой-то мудила палочку пририсовал, и из Зажогино получилось такая херовина. Так, ты думаешь, это всё? Токо я тронул машину, бачу, зажопинцы чимчикують, мужик и баба. У мужика на спине ружьё, и так они на машину зырятся, наче привидение побачилы. Я кабину открыл, кричу: «Где тут трасса?» А они ни слова, ни полслова, и боком так, боком от машины — и в лес! Ё, думаю, это ж они за подмогой кинулись, зараз и другие зажопинцы налетят, кагалом машину раскурочат, и меня, такого молодого и нежного, в этом лесочке и прикопают. И точно, токо я газку хотел прибавить, а на дороге фигура нарисовалась, и не поймешь: мужик или баба. Увидела машину и встала, як вкопанная, и молчит. Ну, думаю, это они её, немую, дозором выставили! Еду дальше, и тут бачу, в одной хате окна светятся — я туда! Может, думаю, там кто живой и на головку нормальный. Подъехал, а окна — раз! и почернели! Не слышно ни шороха, ни вороха, ни писка… Ну, думаю, это они свет выключили и сидят, затаились с вилами наготове, ждут, когда я из кабины выйду. Видел же американские ужастики: заброшенная ферма… хозяева-мутанты… заплутавшие путники… ну, типа «Техасской резни»…