Но утром его разбудил не Толя, а могучий храп. Рыбак Веня, устроившись на столе, под грудой тряпья, издавал такие рулады, и казалось, волнами колыхался не только застоявшийся воздух, но и сама избушка. Тусклый свет, лившийся из грязного оконца, извещал: пора вставать. Майор долго мычал, не хотел просыпаться, но, открыв глаза, тут же подскочил: проспали? И, только вглядевшись в экранчик телефона, выдохнул: ещё целых пятнадцать минут можно было кемарить!
По реке клочьями плыл туман, и вода была такой ледяной, что заломило пальцы. Зато после нескольких пригоршней воды остатки сна как рукой сняло. Подхватив свои сумки и оставив Вене и короб Василия Матвеевича, и его куртки, компаньоны осторожно двинулись в деревню. Видимость была в пределах тридцати метров, но они умудрялись натыкаться то на изгородь, то на рассохшуюся лодку, то деревянную колоду. Они прошли, кажется, всю улочку, но никакой машины в её пределах не было. Что за чёрт, куда зилок подевался, бормотал Толя. А беглец пытался бодриться:
— И что в таких случаях говаривал полковник Абрикосов?
— Полковник уже давно молчит. Застрелился! — хмуро обернулся майор.
— Как? Когда? — будто споткнулся беглец.
— А пять лет назад! Я ж тебе вчера рассказывал… ну, жена отправила к родителям, а он…
— Так это был Абрикосов? Что ж он так?
— Во-во, так и знал, шо ты расстроишься. Я и сам, как подумаю, скоко знакомых по могилкам лежат! А какие мужики были!
— Но как же Абрикосов? Учил, учил, а сам…
— А бросили б тебя на руки матери, а она бы через пять месяцев умерла, и остался бы ты один, инвалидом в коляске! Мы и сами узнали токо через полгода, когда поехали проведать… Всё, не будем об этом!
— Как мы туда попадём! — беглец ещё не мог смириться с тем, что и сегодня не сядет на поезд.
— Как говорил мой дед — абнаковенно! На пердячем пару! Сядем на одиннадцатый номер и поедем! Чух-чух-чух! — изобразил Толя движение поршней, но, увидев растерянное лицо компаньона, рассмеялся:
— Пешадралом, от как! И ежиками в тумане, ежиками… Ноги до колен сотрём, а до Могочи обязательно доберемся!
И, вдруг раскинув руки, майор заорал на всю округу:
И что этот неугомонный делает? Ведь всё село всполошится! Как там село — неизвестно, но одна тёмная фигура из тумана показалась. Это была вчерашняя старуха, на ней были всё те же ватник, длинная юбка, мужские ботинки, красная тряпица оказалась фартуком, и ростом хозяйка этих чудных мест была почти вровень с майором. Они кинулись к ней, а старуха будто только и ждала компаньонов.
— Вы никак чегой-то ищете?
— Генка, сосед ваш, мамаша, где? Вчера обещал до трассы подбросить…
— А он с вечера наказал: как появятся два мужжчины, скажи им Моревна, уехал Геннадий, уехал!..
— Вот же гад, обманул! А как, мамаша, на дорогу выйти…
— Да так прямо и идите, держитесь речки. Идите, не пужайтесь…
И пошли. И майор прокладывал дорогу и предупреждал: осторожней… камень слева… куда ты, там яма… Ничего, ничего, дойдем, твердил себе беглец. И точно, не успели путники углубиться в лес, как их нагнал рокот мотора: неужели транспорт, откуда? Оттуда! Показавшаяся из белой пелены тумана машина и была потерянным зилком. Вчерашний Генаша, остановив машину, высунул весёлое лицо из кабины:
— А я вас ждал, ждал…
— Где ты ждал? Ждал он… Смотри, когда-нибудь сам себя перехитришь!
— А как вы хотели? Безопасность — прежде всего. Ну, чево встали? Ехать будете или пёхом пойдёте?
— Не, ты посмотри на этого мудозвона, он ещё и издевается…
— Чего лаешься, садитесь!
Компаньоны один за другим забрались в кабину и уселись, тесно прижавшись друг к другу, майору явно не хватало пространства, его колени доставали до приборной доски, а руку пришлось закинуть за спину Генаши. Тот опасливо скосил глаз, но делать нечего, сам пригласил, теперь придётся везти. По лесной дороге с большими валунами и камнями поменьше и человеку идти трудно, а машине достаётся ещё больше. Генаша рулил осторожно, стараясь объезжать возникавшие то и дело препятствия, но делал это не очень умело, и оттого зилок двигался нервно, рывками, с отдышкой.
— Ну, так мы до вечера не доедем, — сердился Толя.
— Вот будет у тебя своя, на ней и гоняй. Чего это мы до вечера не доедем? Да тут до трассы ехать всего ничего… тридцать пять километров. Всяко разно, а доберемся.