Но недлинный отрезок на карте основательно измотал, и когда они, наконец, добрались до трассы, все выдохнули с облегчением. И как-то не сразу обратили внимания, что машина везет их всё дальше и дальше.
— А ты сам куда едешь? — потребовал ясности майор.
— Кто, я? Я — в Могочу, — удивился шофёр.
— В Могочу? А что ж ты молчал? Не, ты точно мудило! И нам туда! — восторженно объявил пассажир.
— Так, кто тогда… Ты ж сам говорил — до трассы, до трассы. Сам ты… — шофёр не решился вернуть определение, только недовольно насупился. А майор, не обращая внимания на переживания Генаши, всё толкал компаньона в бок: вот, мол, подфартило. Подфартило ли, сомневался тот. И особой радости не выказывал, боясь спугнуть удачу. Нет, нет, загадывать не стоит, вот доедем, тогда…
А трасса пылила и гудела. Машины, что неслись навстречу, выглядели инвалидами. Бамперы, крыши, капоты машин были заклеены бумагой и картоном, а фары липкой лентой. Некоторые умудрялись заклеить не только левое боковое стекло, но и левую половину лобового.
— От так и едут, пока день, — объяснял компаньону Толя. — А ночью стоят, вся трасса замирает. Токо если сумасшедший какой попрёт… Этот в клифте с двумя разрезами, когда ещё дорогу открыл, ленточку разрезал… Прокатить бы его самого по этой дороге недоделанной да на развалюхе с самой жёсткой подвеской… Генка, ты как поедешь? Через Давенду? Там объезд хороший…
Роль пассажира была явно не для майорской натуры, и он не унимался, и всё донимал Гену замечаниями: «Шо ты по рядам елозишь?.. И давай обгоняй, обгоняй синюю пятерку, ты ж бачишь, её на галстуке тянут… И вправо возьми, вправо…»
Но, обогнав грузовик, что тянул на тросе жигулёнка, Генина машина еле уклонилась от лобового удара с фурой. Та с рёвом пронеслась мимо, вслед ей негодующе загудела вся дорожная братия. Тут уж майор не выдержал и потребовал не только остановить машину, но и передать ему руль. И перепуганный Гена безропотно уступил место. А майор, положив руки на баранку, успокоил и машину, и Генашу, и компаньона. Зилок сразу стал послушным, перестал дёргаться и полетел по дороге, полетел, полетел…
У Кудечи съехали с трассы и дальше двинулись наезженной грунтовкой, но на выезде из села пришлось сбросить скорость: посреди дороги валялось бревно. И, как только машина приблизилась, из кустов тут же выскочили разнокалиберные детки. Они прыгали и улюлюкали у капота, с шофёрской стороны подошёл остроглазый, с косой челкой парень:
— Дайте десять рублей, а то не пропустим…
— Это с какой радости? У меня, сынок, станок сломался, не успел напечатать, — кротко уведомил парня майор. Но не успел он по-военному разобраться, как Гена зачастил:
— Дай, дай, а то не отвяжутся… Они всегда тут стоят, а у меня денег вовсе нету… Дай, а то камень запулят!
— А не твоя это банда людей оббирает, а? — дразнил Толя.
— Какой моя! Я в Горбицу три дня назад ехал, сам платил этим оглоедам… О! Они счас иномарку пошваркают…
И точно! Малолетних попрошаек отвлекла какая-то легковушка, оттуда неосторожно стали уточнять дорогу. Они мигом переключились на новенького и облепили машину со всех сторон, один тут же стал взбираться на крышу. А Толя, сдав назад, разогнался и объехал бревно по кустам.
В Могочу они прибыли через полтора часа и расстались с Генашей вполне дружелюбно. Вот только майор остановил машину, не доезжая вокзала, так, на всякий случай, и на станцию пошли пешком. По дороге, оглядывая окрестности, Толя всё вздыхал: «Да, как была деревня, так и осталась…» А беглецу было не до пейзажей, всё внимание забирало высокое здание вокзала, три этажа его возвышались со стороны посёлка, два выходили на перрон. И, кажется, никаких патрулей вокруг. И внутри бетонного куба было пусто, пыльно, прохладно. Усадив компаньона на лавку, Толя пошёл к кассе и тут же вернулся с радостной вестью.
— Через час сорок будет дополнительный «Новосибирск — Владивосток». Куда брать, до конечной?
— Нет, нет, до Хабаровска. Но ты говорил, знакомая есть в Могоче, и она посадит на поезд, нет?
— Ты меня переоцениваешь! Подруг у меня много, но так, шоб на каждой станции… Это ж никакого здоровья не хватит. Значит, до Хабаровска?
— Разумеется, до Хабаровска. А что, и билеты есть?
— Для тебя всё есть. Какой брать: купе, плацкарту? В купе будешь под наблюдением, а в плацкарте народу до чёрта…
— Вот и хорошо, не так буду бросаться в глаза…
И, пока Толя стоял у кассы, всё казалось, те трое или четверо, что стояли впереди майора, купят последние билеты, и придётся ждать другого поезда, и торчать на вокзале… И, не сдержав нетерпения, он вскочил с места и стал нервно ходить вдоль большого окна. Ходил, не различая ничего вокруг, не воспринимая смысл каких-то объявлений. Его могла успокоить только простая маленькая бумажка — проездной документ. Когда он обернулся в очередной раз, Толя уже отходил от кассы и по лицу было видно: всё в порядке, билет есть! Но почему-то не отпустило, а ещё больше завело: что билет! Надо попасть в вагон! Но до поезда надо было ещё как-то жить…