И, отдышавшись и поправив очки, понял, что выскочил прямо на трамвайную остановку, на ту самую остановку. Днем он там разговаривал с женщиной, и выходит, весь вечер кружил вблизи этого места. Вот они, девятиэтажки, красные днем, а сейчас стоят тёмными свечками. Сверху вниз по ним бежали длинные цепочки из окон — кухни? Там сейчас на сковородках что-то жарят, и из кастрюль несет супом, и за столами сидят свободные люди, ну, если и не совсем свободные, то, во всяком случае, не беглые.
Но что, если и в самом деле пойти в гости? Нет, поздно — для визита время совсем не подходящее. И то, что женщина сама приглашала — ничего ещё не значит. И ничего не приглашала, он сам напросился. Дожил! Использовать женщину в корыстных целях? А если она не одна? А если там, там притон? И мало ли что она говорила!
Всё это он проговаривал себе, бродя среди полок с вином в ночном магазинчике. Хорошего вина не было. И он долго колебался, что купить, полусладкое или сухое. Купил то и другое, а ещё коробку конфет и одуряюще пахнущий переспелый ананас. Только у подъезда пришлось притормозить — закрыто, придётся ждать, когда кто-то откроет её с той или другой стороны. Ничего, подождёт, он ведь в гости идёт, и даже может назвать имя.
Называть не пришлось, за дверью послышался шум, через секунду она с грохотом распахнулась, из тёмного чрева подъезда показались двое мужчин, потом ещё женщины. И сразу потянуло духами, алкоголем, луком. Компания, обнимаясь и целуясь, прочно застряла в дверях. И, набрав решимости, как воздуха, он вклинился в весёлый клубок: извините… разрешите пройти… извините! И, выставив перед собой пакет с гостинцами, щучкой проскользнул в подъезд. «Третий этаж, направо от лестницы…» — повторял он, поднимаясь в полутьме, стараясь не касаться серых шершавых стен.
Дверь квартиры направо была новой, не успели даже заштукатурить повреждённый косяк. Это насторожило: женщина, просящая деньги на спиртное, и дорогая дверь. Да здесь ли живёт та самая Рита-Маргарита?
И, занеся руку над звонком, замер, раздумывая. Не будет ли этот визит тем необдуманным поступком, что завершит его побег непредсказуемым образом, нет, самым предсказуемым? Ещё не поздно повернуть назад! Но тут послышался какой-то механический звук, и он прислушался: те же голоса внизу и нарастающий трубный гул… Что это? Да лифт, обыкновенный лифт! Кабина остановилась как раз на третьем этаже, через долю секунды оттуда кто-то выйдет.
И он нажал на белую кнопку. Из квартиры послышался резкий звонок — и тишина: ни шагов, ни голосов. Только за спиной кто-то возился с замком в двери напротив. Он нажал на кнопку ещё раз! И уже начал жалеть, что по слабости — не смог выдержать и одной ночи на улице — явился в чужой дом, к совершенно незнакомой женщине, теперь стоит под дверью как дурак. Дурак с ананасом!
И хорошо, пусть не открывают, и превосходно. Он уже в подъезде, и сейчас поднимется на самый верх, там можно до утра и пересидеть. И если бы не человек за спиной, что так и возился с ключом, он точно рванул бы по лестнице. Но тут за дверью послышались шаги, дверь распахнулась на всю ширину, в проёме, покачиваясь, встала Маргарита. Босая, в оранжевых шортах и чёрной майке, она приглашающе махнула рукой, и он с облегчением шагнул в спасительную духоту квартиры…
— Что же ты не спрашиваешь: кто? — не удержался гость от поучений.
— А кого мне бояться? Тебя, что ли? — без улыбки проговорила женщина. — Я никого не жду, а с тобой мы договорились. — И Рита-Маргарита, щелкая замками, закрывала дверь, а он настороженно топтался, озираясь и прислушиваясь. Точно одна? Передняя была просторной, через коридор видны были двери, двери. У вешалки только женская обувь и в воздухе лёгкий запах табака. Кто-то курит дорогие сигареты? На притон квартира не похожа, но некоторый диссонанс был: дорогие обои, паркет, дизанейрские двери и песок, и сор на полу, и разбросанные туфельки, босоножки. Что, нужно снимать обувь?
— Да проходи же! Ты что, стесняешься? — удивилась женщина. — В твоём возрасте такие вещи должны быть отработаны… Это я должна стесняться, неодетая, нечесаная, а мне… — Тут у женщины, видно, было наготове крепкое словцо, но она тут же поправилась. — А мне всё равно, что ты подумаешь. — Маргарита что-то ещё говорила и говорила, подталкивая по коридорчику в кухню.
— Давай выкладывай, выкладывай! О, молодец, хорошее вино купил. Я в тебе не ошиблась! Ставь сюда! Знал бы ты, какие я вина пила, например, калифорнийское пробовал? А я на Гавайях целое лето прожила…