Вчера у спецприёмника на Симферопольской набережной, где содержатся видные деятели оппозиции и активисты других организаций, состоялась крупнейшая за последние годы манифестация протеста. Участники этой акции требовали не только освободить всех задержанных, но и отставки правительства. Для разгона протестующих были привлечены не только спецподразделения, но и армейские части. По сведениям зарубежных корреспондентов, толпу «разрезали» грузовиками, водометами и слезоточивым газом.
Среди ночи Маргарита коснулась его затылка холодными пальцами и сиплым голосом удивилась:
— Ты что, так и просидел здесь? Ну, ты даёшь!
Гость, очнувшись, промолчал. Сидеть-то он сидел, но, когда женщина заснула, вымылся, съел на кухне две половинки помидора, горстку крекеров — очень хотелось есть, и, подкрепившись, вернулся отбывать вахту. Маргарита спала беспокойно, что-то бормотала, стонала, ворочалась. Но вот проснулась, и голос, хоть и невнятный, но вполне живой.
— Ты-то как? — повернулся он к ней.
— Да нормально… Иди, ложись там… на диванчике…
— Нет, действительно всё в порядке? — тяжело поднялся он на ноги.
— Да говорю ж тебе, иди, поспи. И свет по дороге выключи, а то в глаза бьёт.
Путаясь в дверях, он добрался до отведённой ему комнаты, там часы на комоде показывали половину третьего ночи. И, скинув жилет, собрался было стянуть и рубашку, но одумался. Нет, раздеваться нельзя, если только носки, а то пол грязный. Теперь у него много новых носков, и ношенные можно просто выбрасывать. Ну, ещё ремень расстегнёт и очки снимет, и хорошо бы чем-нибудь загородить дверь. Подвинуть стул? А что? Наклонить и упереть его под дверную ручку, и тогда пусть кто попробует открыть. От кого он хочет отгородиться, от Риты? От гостей! Если он сам так легко попал в этот дом, то и другой может. Наверняка, у её приятелей и ключ от квартиры есть. Нет, нет, не выйдет! Подпирать дверь — это самоуправство. Надо просто подвинуть столик, посуда зазвенит, и он сразу проснётся…
Но, не приставив ни стула, ни столика, он откинул пакет с бельём к стене и улёгся на край дивана, подложил под голову одну из шелковых подушек. Чем бы укрыться? Ничего подходящего в комнате, кроме коврика с маленького диванчика, не было. Под ковриком было хорошо, но тут зашевелилась вялая мысль: надо подзарядить бритву, но вставать не хотелось, да и Маргарита, если ещё не заснула, бог знает, что подумает: вот, ходит по квартире, что-то ищет. Он немного поспит, совсем немного и уйдет, уйдет рано утром, закрыв глаза, наказывал он сам себе…
Разбудило его солнце, нашедшее прореху в плотных шторах, длинный теплый луч достал до самого дивана, до шелковой подушки, и стал щекотать лицо. Он ещё отмахивался рукой, когда понял: чёрт, опять проспал! И, подхватившись, кинулся к часам: сколько? Часики натикали целых девять часов! А как там Рита-Маргарита, прислушивался он. За дверью — ничего настораживающего, оттуда доносились неясные, но вполне мирные признаки жизни.
И не успел он выйти в коридорчик, как через распахнутую дверь соседней комнаты увидел Риту, она что-то там развешивала на лоджии. С утра стала наводить порядок? По правилам надо было подойти, поздороваться, но ноги сами несли его в ванную. Теперь и там было чисто, гудела стиральная машина, в красном тазу горкой высилось уже выстиранное бельё. Вот и ему надо заняться собой, подключил он бритву. И стал бриться так тщательно, будто в последний раз. Может, и в последний…
Когда он осторожно вышел из ванной, Рита сидела на кухне, там бормотал телевизор, шел какой-то старый чёрно-белый фильм.
— Доброе утро! — встал гость у двери. Женщина молча кивнула. Да Рита ли это? Мужская рубашка в чёрно-белую клетку, очки в чёрной оправе, аккуратно заколотые волосы. Серьёзная такая!
— Садись, садись, завтрак готов! — не отрываясь от действа на экране, как-то по-домашнему пригласила женщина. И стол был накрыт к торжественному завтраку. Были и скатерть, и красивая посуда, тонко нарезанный батон, и маслёнка с белым ровным куском масла, и синяя раковина с икрой. Не успел он осторожно присесть, как Рита придвинула в его сторону раззолоченную кофейную пару.
— Что у тебя такие глаза! Тебя что-то удивляет? Ну да, в магазин сбегала. А икра в холодильнике обнаружилась, один знакомый банку презентовал, а я про неё забыла. Ешь, икра классная, браконьерская, — улыбнулась женщина. — А это твой ананас, пожарила на сливочном масле. Пробуй, пробуй! — Показала она Рита на тарелку с жёлтыми, аппетитными кусочками.