Вот как! И это серьёзно. Только отключением телефона от контроля не избавиться. Остается надеяться, что до этой квартиры жучки ещё не добрались.
После чая Алексей Иванович приступил к главному вопросу.
— Чем я могу вам помочь? Вы понимаете, мои возможности ограничены. Предоставить вам кров — это, пожалуйста, здесь вы будете в безопасности. Об этой квартире практически никто не знает…
— Спасибо, Алексей Иванович! Мне действительно нужен ночлег, и только на сегодняшнюю ночь, дальше скрываться я не могу. Но прежде чем идти в прокуратуру, хотелось бы встретиться с журналистами. А ещё…
— Да, да, нужно обязательно подключить прессу! Эх, если бы можно было провести пресс-конференцию, но это нереально, — перебил его Пустошин.
Замечательно! Человек понимает важность публичности в такого рода ситуациях. Не надо долго объяснять мотивы, резоны, причины.
— Вот только журналисты поставлены в такие условия, что не позавидуешь. Надеюсь, в ваших краях есть и те, кто ещё не сдается…
— Да некоторым и условий особых не надо, рады служить кому угодно, — усмехнулся Пустошин и собрался было привести какие-то примеры, но тут же оборвал себя: да разве только журналисты прогибаются!
— А насчёт имён надо крепко подумать, это ведь как на нелегальную сходку звать.
— Это могла быть экстерриториальная площадка, какое-нибудь иностранное консульство, хорошо бы американское…
— Хотите получить политическое убежище?
— Что вы, Алексей Иванович, я могу рассчитывать только на гуманитарное укрытие. И хорошо, если предоставят его на час, на два. Этого вполне хватит. Я смог бы позвонить родным и сделать заявление для прессы. И если я попаду на территорию консульства… Насколько это реально?
— Да почему нет? Да только ближайшая штатовская дип-миссия находится в семистах километрах отсюда, во Владивостоке… А здесь только японские дипломаты, что-то вроде консульского отдела. Что, японцы не подходят?
— Во Владивостоке? — удивился беглец. — Вы знаете, в своё время я довольно детально интересовался социальным и, разумеется, экономическим положением регионов. И ещё многое помню из того, что касается промышленности, ресурсов, а вот сведения о таких структурах…
— Ну, до таких мелочей вы, я думаю, не снисходили, да и незачем было, — усмехнулся Пустошин. — Но этот пропуск легко можно было поправить, если бы не ваше положение…
— Да, теперь я знаю, что такое отсутствие обратной связи. Информационного вакуума я не чувствовал, с прессой проблем не было, но…
— Понимаю, понимаю… Особенно это непереносимо тому, кто был в центре мира, в гуще, так сказать, событий. Тогда что же, тогда надо ехать во Владивосток! — вскочил со стула Пустошин. — А что? И поедем!
— Но ведь это далеко!
— Да что вы! Для Дальнего Востока — это не расстояние. Надо, надо ехать! Это будет совсем другой уровень защиты. А что касается прессы, то у меня есть приморский друг — старый журналистский волк. Нет, нет, я не буду до поры до времени раскрывать ему всех карт…
Вот чего не ожидал беглец, так это готовности пожилого человека сходу пуститься в дорогу. И зачем? Пора заканчивать со всем этим здесь. Ему удалось оторваться, здесь обстановка вокруг его персоны не такая нервная, можно и сдаться. И, кажется, есть надёжный свидетель… А то, что предлагает Пустошин, слишком хорошо… Но что он говорит о поезде?
— …Есть ночной поезд на Владивосток, есть и утренний, — рисовал перспективы Пустошин. — И другой вариант — ехать машиной. Машина у меня есть, с этим нет вопросов. Да, рискованно! Но как-то вы эти тысячи километров преодолели ведь.
— Сам удивляюсь, не узнают, — усмехнулся гость.
— Ну да, ну да, такого знаменитого — и не узнают. Так это очень просто! Вас ведь по фотографиям, а какой вы в жизни, как двигаетесь, как говорите, мало кто знает. А тут ещё уверенность, что ваше исчезновение — это заговор, и поэтому беспризорно гулять вы никак не можете. Понимаете? Ну, так как, поезд или машина?
— Частная машина — это лучший вариант.
— Хорошо, поедем машиной, как-нибудь потихоньку доберемся. Скажите только, вы сами-то можете управлять?
— Да когда-то садился за руль.