— Но в связи с известными обстоятельствами навык, наверное, потеряли. Маленькая загвоздка в том, что машина у меня праворульная. Вы, наверное, никогда на такой и не ездили?
— Нет, не ездил, — признался гость.
— Ну, как-нибудь доберёмся. Доберемся ведь?
Но беглеца волновал не способ передвижения, а совсем другой вопрос, и он требовал определённости. И это нужно выяснить прямо сейчас, что называется, на этом берегу.
— Алексей Иванович, оказывая мне содействие… У вас как у правозащитника могут быть неприятности, — внимательно посмотрел он в глаза Пустошина. Понимает ли человек всю серьёзность ситуации? А тот усмехнулся и, как в каморке-приёмной, перегнулся через стол:
— Вы, наверное, в силу объективных обстоятельств имеете самое общее представление о правозащитниках. Не люблю этого слова — правозащитник! Слишком оно громкое. И те, кто себя так называет, они и есть так называемые правозащитники. А я — ходатай, лишь ходатай по гражданским делам. И мы помогаем любому, если есть основания предполагать, что в отношении индивидуума были нарушены права человека. Понимаете? И даже если вашему обидчику когда-нибудь дадут под зад коленкой… Хотя нет, тут я — пас! До таких степеней человеколюбия я ещё не дошёл, нет, не дошёл, — хмыкнул Алексей Иванович.
— Не забывайте, ваша помощь — это укрывательство преступника. Именно так квалифицирует эти действия Уголовный кодекс.
— Правильно! Статья 316. Заранее не обещанное укрывательство особо тяжких преступлений. Наказывается штрафом или арестом на срок от трех до шести месяцев, а то и лишением свободы на срок до двух лет, — без запинки процитировал Пустошин. — Эту статью любому комитету солдатских матерей можно вменить.
— Но беглый солдат только солдат. А я осуждённый…
— Так ведь у вас есть смягчающие вину обстоятельства. Как я понимаю, ваши действия были продиктованы опасением за свою жизнь, так? Я правильно толкую.
Правильно. Только неприятно, что Пустошин вычленил из его записки только один мотив побега — страх. Всё так, но когда это понимает другой человек!
— И потом, наверное, даже из-за решётки должно быть видно, что в стране идет война! Захватили средство управления массами — телевидение, теперь заводы, фабрики, землю! Для этого и вооружённые отряды мечутся по стране… Слыхали ведь, как сюда спецчасти перебрасывали для усмирения народа. Чем не война? А где война, там и пленные, и один из них — это вы! Ну, и как не помочь бежавшему из плена?
«Смелые у вас обобщения, Алексей Иванович!» — собрался возразить бежавший из плена, но остановился. Забавно, но и на сленге вертухаев заключённые действительно — пленные…
А Пустошин, заметив кривоватую усмешку на лице гостя, нашёл её снисходительной и высокомерной.
— Должен заметить, дорогой вы мой, я готов помогать вам не потому, что добрый дедушка. Да и вы, знаете ли, не такой уж невинный агнец! Отнюдь! Если честно, ко всем этим комсомольским функционерам, каким были и вы, отношусь без всякого уважения. Пошустрил этот передовой отряд молодежи в своё время изрядно. Вы просто из них не самый… — остановился Алексей Иванович, будто ждал подсказки. Но беглец помогать с определением не стал.
— … Не самый противный. Должен сказать, поначалу я относился к вашей истории без особого интереса. Давно убедился: дыма без огня не бывает. А разбираться в том, кто разжёг костёр и зачем, было недосуг. Да и о своих грехах вы лучше меня знаете. И даже, когда вас мытарил суд, а потом пытались ломать в колонии, не впечатляло, нет, не впечатляло. Ничего необычного в этом не было. Так поступают со всеми, кто попадает в эти жернова. Только о вас трубят, а о других… О других знают только родственники или такие, как я. А потом смотрю: держитесь, барахтаетесь, может, и правда, масло взобьёте, а?
«Это что же он имеет в виду? Лягушку, попавшую в кувшин с молоком? Только в кувшине было не молоко — помои».
— …И, знаете, мне не так вас, как матушку вашу жалко, и отца, разумеется, но матушку особенно. Вы ведь единственный сын? Может, как-то дать знать родителям? А что, если зайти на какой-то сайт… Хотя в интернете полно сообщений, что вас видели и там, и сям…
— Человек, который мне помогал, уже известил. Близкие знают, что я жив.
— Ну, и замечательно, и замечательно! Вы извините меня за резкость, но лучше сразу объясниться. Вы не обиделись?
— Обидчивые люди не занимаются бизнесом и, я думаю, общественной работой тоже. — Пустошин согласно закивал головой и спохватился.
— Вы хотели в интернет выйти? Действуйте!
— Спасибо. Но, с вашего разрешения, мне бы хотелось принять душ…