Ближний постовой только мазнул взглядом старенький «чайзер»: ни машина, ни они сами служивого не заинтересовали. Обернувшись, Алексей Иванович счел нужным лишний раз подбодрить: «Видите, обошлось! Дальше будут ещё посты, но уже помельче…» И беглец испытал некое разочарование: а он был готов грудью пойти на автомат. Смотри, какой храбрый портняжка…
Вот стела с надписью «Хабаровск», сейчас вырвемся на простор, обрадовался беглец. Но тут вдруг Алексей Иванович с досадой выкрикнул:
— Эх, что значит спешка! Знаете, что мы забыли? Фотоаппарат!
— Фотоаппарат?
— Ну, да! Сейчас бы я заснял вас на фоне этой надписи, вот и был бы документ о вашем пребывания в Хабаровске в такой-то день и такой-то час… Я вам говорил, что историю преподавал, нет? Надо вам сказать, фотография со временем становится неоспоримым историческим документом… Пришлось в своё время, знаете ли, поработать с разного рода материалом…
«Ну да, фотоаппарата только и не хватало! Специально позировать для истории? А то не позировал. Ещё как позировал! Вот только для какой истории?»
И не успел он разобраться с историей, как беспокойный Алексей Иванович зачем-то стал притормаживать машину.
— Знаете ли, мой дорогой, вам лучше пересесть на заднее сиденье. Мало ли что, а я ведь в некотором роде отвечаю за вашу безопасность… Вот говорят, мол, у иномарок аварийность выше — врут. Такой же процент аварий, как и у наших машин. Гоняют, конечно, мужики и бьются, само собой. Но количество жертв при всем при том на иномарках раза в три меньше… Машины безопаснее, понимаете? И самое безопасное место как раз справа, где сидит водитель. А за водителем — само собой! Так что пересаживайтесь, пересаживайтесь! К тому же для вас там привычнее, вы ведь раньше за спиной шофёра ездили? — не удержавшись, напомнил он.
Пассажир начал было протестовать: «Зачем, зачем?», только Алексей Иванович твердил своё: «Надо, надо!» и пришлось перебраться на заднее сидение.
— Вот теперь я спокоен, теперь потихоньку и поедем. Как только устану, вы сядете за руль. Знаете, приноровиться к правому рулю можно в полчаса. Вы как, не страдаете техническим кретинизмом, нет? Ну, вот и отлично! — И Пустошин, бодро выкрикнув «Ну, с богом!», вклинил свой «чайзер» в поток машин.
И дорога потекла дальше, рядом тянулась рельсами и другая магистраль — железная. Были на этой дороге спуски и подъёмы, были и крутые повороты, были мосты через речки, но большей частью она была ровной и всё мимо городков и посёлков, мимо заправок и мотелей. Движение на трассе было скоростным, и машина Пустошина, пристроившись за белой фурой, бодро перебирала километры.
— Ничего! Всё будет хорошо, поверьте мне! Доедем! Обязательно доедем! Я Владивосток вам покажу, вы ведь там не были?
— Нет, не был. Я во многих местах ещё не был.
— Наверстаете ещё! — пообещал Пустошин.
На отдельных участках машины разгонялись, и тогда и Алексею Ивановичу приходилось выжимать и девяносто, и сто километров, но скорости совсем не чувствовалось, машину лишь слегка покачивало, и, отчего-то тянуло в сон. И, привалившись к боковой стойке, пассажир уже прикрыл глаза, как тут что-то зазуммерило — это скорость чайзера подошла к опасной по японским меркам чёрте в сто пять километров. Жаль, на новых машинах такие сигналы давно уже не ставят.
Делать нечего, пришлось рассматривать незнакомые места, и они, места, напоминали Забайкалье, вдалеке синели такие же сопки, только здесь они были повыше и дорога была куда лучше. А бесконечный караван из белых, чёрных серебристых, ярко расписанных машин, летящих по ней, так и вовсе выглядел выставкой чужого автопрома, И вспомнилось, как в начале нулевых в одной богатой поволжской республике была создана свободная экономическая зона «Алабуга», там намеревались собирать пассажирские автобусы из комплектующих самой «Скании». Его заманивали туда льготным режимом налогообложения, и он приехал. Принимающие товарищи повели в цех, один автобус был почти готов, заканчивали внутреннюю отделку. И это стоило один раз увидеть! Рабочий, совсем молодой парнишка, из конца в конец салона тянул отделочную ленту по краю верхней багажной полки. Тянул и прижимал ее, клейкую, голыми руками, по всей длине оставляя следы грязных пальцев.
Он тогда не выдержал, и поинтересовался: нельзя ли выдать этому рабочему перчатки, а к перчаткам и какое-то приспособление в виде валика? Ему что-то ответили, но и без ответа он понял: автобусов, похожих на шведские, у нас никогда не будет. Интересно, что директором того производства был немец, но, видно, не Штольц, совсем не Штольц. А потом дошли слухи, что из затеи с выпуском «Скании» ничего не получилось, машина выходила дороже, чем в той же Турции…