У машины Пустошин встретил его предложением:
— А садитесь-ка вы за руль! Поменяемся, так сказать, местами. А то когда ещё в моей машине будет такой водитель… — не договорил Алексей Иванович.
— Ну, водитель-то как раз неумелый. Но я буду стараться! Вот только как быть с правами? — спросил водитель, усаживаясь за непривычный руль.
— Ну, если остановят — придётся платить штраф. Да вы не беспокойтесь, она проста в управлении, вот увидите!
И действительно, всё оказалось, как в обычной машине, только наоборот: рычажок указателей поворотов не слева, а справа, а управление дворниками, наоборот, не справа, а слева. Правда, в зеркало заднего вида смотреть было не совсем удобно, взгляд привычно искал его справа, а оно было в другой стороне. Но большой обшитый кожей руль и легко читаемые, хотя и устаревшие приборы, и приёмистый автомат — всё знакомо. И скоро пришла уверенность — должен справиться!
Первые полчаса он вел машину совершенно по-ученически, но Алексей Иванович, наблюдая за его осторожными действиями, то ли берег самолюбие, то ли ждал, когда водитель сам запросит совета. Но через десяток километров он почувствовал: машина и в самом деле поддаётся рукам, но вот очки, в которые обрядил его Толя, для вождения совсем не годились. Пришлось сменить на родные окуляры. В них всё виделось чётче, а потому и руль послушней. А позже, когда проехали местечко, обозначенное на указателе как Дальнегорск, всё пошло и вовсе прилично.
И захотелось прибавить скорость. Стрелка спидометра двинулась сначала к восьмидесяти, потом дело дошло и до ста километров, но Пустошин за спиной молчал, даже когда машина издала предостерегающий сигнал, он не проронил ни слова. Пришлось обернуться: что с ним? Оказывается, Алексей Иванович мирно спал, подложив под голову сумку. Вот и хорошо, пусть спит, а он готов ехать так до самого Владивостока. И ехал. Да отчего ж не ехать в общем потоке, этот поток и держит…
Только шофёрское счастье обманчиво, и на подъезде к какому-то селению, позже выяснилось, это был Лесозаводск, передняя «мазда» вдруг резко стала и он едва успел затормозить. Остановилась и другие. Задние машины ещё напирали, пытались объехать пробку по обочине, потом встала и обочина. И скоро выяснилось, где-то впереди случилась авария.
— Да, вот этого никогда не предусмотришь, — терзался у приоткрытой двери Пустошин. — Но ничего, ничего, немного постоим и поедем. Всё нормально! А я вижу, вы справляетесь. Так что, если прижмёт, сможете зарабатывать на жизнь, а? Хотя, что ж это выйдет? Микроскопом гвозди забивать — вот что выйдет!
Похоже, задержка в пути нисколько его не беспокоила.
— Да будет вам известно, в своё время я тоже пробирался в Приморье незаконным образом, — вдруг признался Алексей Иванович. Беглец удивлено поднял брови: вот как? И тут же понял: сейчас последует психотерапевтический сеанс для него, нелегала. И точно, Пустошин, усевшись на переднее сиденье и смущенно улыбаясь, будто решил сознаться в чём-то сомнительном с точки зрения морали, стал рассказывать свой случай из жизни.
— Да, да! Я сам ведь из Иркутска, там родственники до сих пор живут. И был у меня двоюродный брат, намного старше меня. Он один из нашей родни получил тогда высшее образование. Родителей брата уже не было на свете, и в отпуск он приезжал к нам, мой отец ему дядькой доводился. А приезды, как теперь бы сказали, походили на шоу: подарки, застолье, визиты к самым дальним родственникам. А я у него был за гида, помощника и просто младшего брата… Все знали, что он моряк, что ходит за границу, но письма мы ему слали в Комсомольск-на-Амуре. — Алексей Иванович ещё долго подбирался к сути и тонул в необязательных подробностях.
А он слушал вполуха, и всё ещё сжимал руль, настороженно посматривал по сторонам, сторожа малейшее движение вокруг. Всё боялся не успеть сдвинуть машину, когда поток тронется, но дорога, кажется, встала намертво.
— …И вот я, малолетний дурень, поссорившись с родителями, решил поехать к нему на Дальний Восток. А надо вам сказать, что парень я был своевольный, отцу пришлось со мной повоевать… Да я и сейчас не сахар, не сахар — признаю.