Нечто похожее он видел в свой первый приезд в Вену. Ему тогда пришлось ехать на концерт классической музыки, отказаться было невозможно, иначе… Бог его знает, что было бы иначе, но приглашающие были настойчивы: великий музыкант… интерпретатор музыки великих венцев… редко дает концерты… Моцарт, Гайдн, Шуберт… И была такая же авария, и два тела на асфальте… И помнится, как стало не по себе, но тогда он был другим, нервы были покрепче, и отношение к жизни другое. А может, отвлекла и всё смягчила музыка? Он до сих пор помнит не только игру, помнит имя этого пианиста — Брендель… Альфред Брендель. Именно под музыкальные звуки, что извлекал из крылатого инструмента этот Альфред, он и обдумывал ход очень серьёзного проекта…
Впереди по карте должен быть Спасск, и Пустошин предложил заехать в кафе и отобедать. Беглец отказался: до Владивостока было ещё далеко, а дело шло к вечеру, и хотелось попасть на место засветло, они и так потеряли минут сорок в пробке. Хорошо, хорошо, поехали, согласился Алексей Иванович. И понеслись дальше. Вот только машина вдруг стала вести себя странно, внутри неё что-то начало постукивать, и стук шел откуда-то снизу. Пустошин, чертыхаясь, снизил скорость и, досадуя, заметил: «Я даже не знаю, что там внутри и как… Ни разу, знаете ли, не ремонтировал».
— Доберёмся до города, а там, видно, придётся ночевать! — принял он решение. — Давайте попробуем поселиться в гостиницу? Снимем номер, оформляться буду я, мол, товарищ должен позже подъехать. Вот паспорт вашего друга и пригодиться…
— Я могу в машине переночевать…
— Да в машине-то как раз опаснее…
— Но в гостиницу мне нельзя, — досадовал беглец. Это уже будет совершенный перебор.
— Да, проблема! Но попробуем, как-нибудь доковыляем до места, — понадеялся Пустошин. И вот уже проехали Спасск, и машина, постукивая, ехала, все-таки ехала, и путешественники воспрянули духом. Но когда пересекли железнодорожный мост и посёлок под названием Сибирцево, из выхлопной трубы «чайзера» вдруг пошёл густой сизый дым. Машина нервно задёргалась, и не успел Пустошин остановить ее, как со страшным грохотом оборвался один из шатунов и, пробив клапанную головку, вышел наружу. И Алексей Иванович, выскочив из машины, открыл капот и в горячке стал зачем-то бить по железке, будто надеялся загнать её вовнутрь машины.
— Вот, полюбуйтесь на нее! А ведь бегала столько лет!
Сколько лет бегала машина Пустошина, лучше не спрашивать. Интересно, что в подобных случаях сказали бы два лихих офицера — майор Саенко и полковник Абрикосов? Он догадывается, что, но произнести даже про себя не решается, а в переводе с офицерского выражение теряло свою дивную остроту. Но поломка машины — это была та неприятность, которую надо было предвидеть. И ведь проехали больше шестисот километров, оставалось сделать последний рывок. Не повезло! Хорошо, Алексей Иванович успел съехать на обочину. А то обязательно появилась бы милиция, начали выяснять, что с машиной, потом потребовали бы очистить дорогу. И надо было бы вызывать аварийную машину…
— Вот, будьте любезны, ситуация! Чего-чего, а этого никак не ожидал! — всё повторял и повторял Пустошин, нарезая круги вокруг своего «чайзера». Беглец молчал: а что тут скажешь? Но оба крепко приуныли. А тут ещё расстроенный Алексей Иванович неосторожно заметил: надо, надо было другим транспортом ехать. И пришлось подхватить: да, да, это я виноват! Но Пустошин с досадой отмахнулся: «Да вы-то тут причём!» Да нет, очень даже причём! Это ведь он настоял ехать машиной, и, получается, сломалась она по его вине. Чёрт, ещё и за это отвечать!
Мимо по трассе проносился гудящий железный поток, а они, выбитые из общей колеи, не знали, что и предпринять. Сколько бы они так сидели — неизвестно, но в какой-то момент Пустошин встрепенулся: «Хорошо хоть заправка рядом. Пойду, поспрашиваю, может, кто на буксир возьмёт, а вы закройте двери и ждите». И скоро между машинами замелькал его вихрастая голова, он что-то убедительно говорил одному, потом с таким же напором убеждал другого, потом и вовсе скрылся за автобусом. И оставалось только ждать, чем закончатся эти переговоры.
Но тут подал голос забытый в машине телефон — старенький «сименс» Пустошина. Телефон звонил и звонил, подрагивая и возмущаясь, передавая нетерпение абонента. Пришлось накрыть аппарат рукой, и тот, будто подчиняясь, замолк. А зря! К машине уже несся довольный Алексей Иванович.
— Все! Договорился! Вон та зелёная бортовая подъедет, только просит дорого, но что делать, надо…