— Я заплачу! — не дал договорить беглец. — Вам какой-то Юра звонил, очень настойчиво звонил.
— А! Это сын, — взял в руки телефон Алексей Иванович, и тот как по команде снова затрезвонил.
— Что ты кричишь, не кричи… Нет, нет! Машина сломалась… Сломалась, говорю… Мы у заправки! Какой-какой? От Сибирцево отъехали километров сорок… А ты где?.. Не может быть!.. Ну, хорошо, ждём… Ждём, говорю! — и, отключив телефон, радостно выкрикнул:
— Вы представляете?! Сын навстречу выехал, уже на подъезде к Уссурийску, скоро здесь будет. Все! Пойду отменять буксировку, — ничего толком не объясняя, Пустошин снова кинулся к заправке. Известие о чудесным образом взявшемся сыне озадачило беглеца. Что значит под Уссурийском? Это, это… больше ста километров от Владивостока, водил он пальцем по длинной красной нитке в справочнике. Странная история! Но, судя по всему, Алексей Иванович и сам был удивлен этим обстоятельством. Вот только чужого сына нам и не хватало! Да, весело будет, очень весело… И, вернувшись от заправки, Пустошин по-своему истолковал его хмурый вид.
— Да не переживайте вы так! Юра вот-вот подъедет, а там всего-то дел — взять на буксир машину. К вечеру обязательно будем во Владивостоке. Всё будет хорошо, вот увидите!
Хорошо? Кому хорошо? Одно дело сам Пустошин и другое — его сын, он что, тоже занимается правозащитой? Для одной семьи — не многовато ли? Да откуда ему знать, как бывает в семьях этих людей: все вместе или поодиночке они занимаются человеческими правами? Что он знает о тех, кто в Москве и Чите устраивал акции в его поддержку, писал все эти годы письма… Зачем он им, чужой, далекий, непонятный? Но тогда близ города Спасска не так волновало отношение к нему народных масс, как хотелось понять человека, что был в ту минуту рядом.
— Скажите, Алексей Иванович, а ваш сын… он разделяет ваши взгляды?
— А разве я занимаюсь чем-то нехорошим? Юрка у меня человек понимающий, нет, не общественник, но и не балбес какой-нибудь! Вы не беспокойтесь, я даже имя ваше не назову. Да ему это и ни к чему! А что до остального, то вы сейчас мало похожи на себя. Я ведь вчера звонил ему, попросил снять нам квартиру на сутки. Это ведь сейчас не проблема, и снимет он её на своё имя, — успокаивал Алексей Иванович. И пришлось принять такое объяснение. Собственно, только и остается, что принимать или не принимать сложившуюся ситуацию. Или не просить помощи. Тот, кто попросил, уже не самостоятелен. Самостоятельно он когда-то уже действовал, посмотрим, как получится под руководством других.
— Нет, всё не так и плохо! — приободрился Пустошин. — Давайте-ка чайку ещё выпьем! Сейчас только двери закроем, а то ветер переменился, видите, пыль несет в нашу сторону.
Они допили теплым чай, потом Алексей Иванович стал звать подопечного продляться, размять ноги, но тот отказался и, оставшись один, принялся бездумно листать какой-то старый литературный журнал, что нашёлся в машине.
И ровно через полтора часа тёмно-синий «харриер», просигналив, лихо затормозил рядом с поникшим «чайзером». Из распахнутой двери сначала повеяло дорогим парфюмом, а потом появился молодой полноватый брюнет, совсем не похожий на Алексея Ивановича. Выглядел вполне стильно — лёгкие голубые брюки, в розовую полоску рубашка и вишнёвые итальянские сандалии на босу ногу.
— А я как раз друга в аэропорт отвозил, и дай, думаю, поеду навстречу… Как знал, что рыдван твой гикнется. Согласись, папа, это был только вопрос времени, давно надо было поменять машину… Сколько раз предлагал! — весело частил брюнет.
— Да что сразу менять? Надо сначала выяснить, что с ней, — не соглашался старший Пустошин.
— Ты что, не видишь, шатун уже вылез, как говорят механики: показал братскую руку. Папа, машина ремонту не подлежит! Ты забыл, какого она года? Ей почти тридцать лет, папа! Я её из Сиэтла когда привёз? На ней лет десять подростки в Штатах гоняли, и ты какой год уже катаешься. Ушатали старушку!
— На ней и дальше можно ездить. Только подремонтировать и… У меня же с ней не было проблем! — гнул своё Алексей Иванович.
— Да, согласен, двигатель у неё классный, но это — все! Понимаешь — все! Ей полный каюк! Отбегала своё!
— А если купить новый двигатель? — всё никак не мог поверить очевидному Алексей Иванович. — Ты посмотри, салон какой, велюр как новый…
— Проще на её документы подобрать конструктор… такой же «чайзер», только уже в сотом кузове. Но зачем? Надо купить другую машину, и я тебе столько раз предлагал. Предлагал?
— Нет у меня денег на машину, — вскинулся Алексей Иванович.
— Я тебе куплю, я. Или вот своего «хорька» отдам.