Очнулся он от саднящих мыслей, когда Юра громко заговорил по телефону и стал выяснять, где стоит какой-то пароход: на рейде или уже поставили к причалу? На очереди? А к какому причалу планируете? Неизвестно? Ну, сколько он ещё на рейде простоит? Вот чёрт! — А потом стал пояснять отцу:
— Третий день жду, когда пароход пришвартуют, надо вещи забрать. Думал, списываюсь на один рейс, а теперь Алка настаивает: останься, да останься… А тут ребята звонили, говорят, в Находку могут пароход отогнать… Американцев ждут, эсминец скоро подойдёт, видно, хотят рейд зачистить… А вам куда надо подъехать? Вы учтите, в городе приткнуться сложно…
— Да останови где-нибудь в центре, — буркнул Алексей Иванович.
— Что ты всё шифруешься, папа? Можешь толком объяснить, куда надо?
— Да нам по нескольким адресам. Сначала почтамт нужен…
— Что, штурмом брать будете?
— Юра, что за шутки? — сердился Алексей Иванович.
— Ну, если без шуток, свернем сейчас вправо, и Партизанским проспектом — вы ведь партизаны? — потом выедем на Морскую… Но мы тут задерживаться не будем… не будем, а лучше проедем на Тигровую, — комментировал передвижения Юра и, уже обращаясь не только к отцу, но и к пассажиру за спиной, предупредил:
— Извините, но у почты машину поставить негде, и по центру вам придётся ходить ножками… Вот у этого магазина и встанем! — Магазинчик назывался «Отвёрткин», и жук ловко втиснулся в просвет меж других машин.
— Я побежал, а вы по Бестужева так и выйдете к почте… Ключи — вот они, доверенность не забыл? Ну, тогда… тогда успехов вам в ваших подпольных делах! — хмыкнул Юра. — Папа, как проводишь гостя — сразу звони. Здесь и встретимся! Ну, пока! — И через минуту скрылся за спинами прохожих.
— Ну, что ж, и нам пора! — обернулся к подопечному Алексей Иванович. — Здесь всё близко.
Беглец взялся, было, за сумку, но вдруг подумал: идти с сумкой в консульство не стоит. Её будут тщательно обыскивать, сканировать, а там заношенные пожитки. Он возьмет с собой только несессер, блокноты — и все! Нужен пластиковый пакет… Нет, и пакет не годится! Сколько раз он вынужден был являться с такими пакетами то в прокуратуру, то в суд… А ты хотел, чтобы за тобой кейс носили с бумагами, а ещё и лептоп? А вот так, как обычный зэк с узелком, значит, не хочешь? Да, никаких бритв и дезодорантов, вот только носки прихватит и упаковку носовых платков — слезы вытирать, и, пожалуй, ещё блокнот, ручку. Всё это поместится в карманах жилета! Так, а Толин паспорт? Документ был на месте. Всё, пора!
— Алексей Иванович, разрешите оставить сумку в машине. Собственно, её надо было выбросить по дороге…
— Да пожалуйста, оставляйте! Но что это за страсть такая у вас, молодых, все разбрасывать! Это когда вы ещё получите посылку из дома! И сумку мы переставим в багажник, она ещё пригодится… А то сразу викиньштейн, понимаешь, устраиваете!
— И вот ещё что, возьмите деньги!
— Зачем? Не надо, не надо! Они вам и самому в тюрьме пригодятся! Там без денег нельзя.
— Не последнее отдаю. И потом на первых порах мне обязательно запретят ларёк… Да и не до него будет!
— Понимаю, понимаю… Ну, вы как, готовы? Ну, тогда что же? Тогда пошли!
И скоро Пустошин вывел подопечного на многоголосую площадь, и остановил в тени какого-то памятника. Ниже всё пространство было запружено машинами, между ними робко пробирался жёлтый трамвай, рядом небольшая группка азиатов, кажется, японцев, толпилась у красного автобуса.
— Вот вам и вокзал! — показал Пустошин прямо перед собой на затейливое здание. — Говорят, похож на Ярославский, там, у вас в Москве. Когда Юра учился, я сюда часто приезжал. А там, левее, переход на морской вокзал. Видите?
Но в указанной стороне ничего, кроме жёлтых мачт портовых кранов и высоток вдалеке, не проглядывалось. Да и зачем ему вокзалы? Нет, почему же? Он может взять билет на Толин паспорт, да, взять билет на какой-нибудь ночной поезд с недлинным маршрутом, ну, там до Красноярска, и сойти где-то под Читой, а там встретит Толя… А что, если бы они, и вправду, угнали вертолёт? Да, не долетели, но ведь полетали бы…