— Вы ешьте, ешьте. Рыбу здесь готовят замечательно, — спохватился Юра и начал рассказывать об особенностях приморской рыбалки. Алексей Иванович демонстративно не откликался, когда тот спрашивал: правда, пап?… помнишь, как?… но вот два года назад…
И только, когда пошли к машине, старший Пустошин раздраженно выпалил:
— Езжай, Юра, домой, мы сами разберемся!
— Вы садитесь, садитесь, там и поговорим, — открыл дверцы Юра.
И уже в машине, развернувшись, строго и серьёзно заявил:
— Как я понимаю, вы и сами не знаете, что дальше делать. Вот поэтому я и тебя папа, и нашего гостя одних не оставлю! Так получается, он и мой гость. Дорогой гость.
— У вас могут быть большие неприятности… — попытался погасить молодой пыл дорогой гость. — У вас, Юра, беременная жена! — напомнил он об обстоятельства непреодолимой силы. Неужели это не отрезвит?
— Ты хоть это понимаешь? — поддержал его Алексей Иванович.
— Ну, жены, они такие, отчего-то периодически беременеют. Так теперь что же, лётчикам не летать, морякам не плавать? Нет, в самом деле, что вы собираетесь делать? Ведь я от вас не отстану! Хочется понять, как скоро мне придётся передачки носить.
— Ничего не будем делать! — тяжело вздохнул Алексей Иванович. — Ничего! Будем ждать до вторника, потом попробуем снова обратиться в посольство или как там его…
— Нет, нет, ждать до вторника не имеет смысла! — возразил беглец. — Надо связаться с адвокатом… За последние несколько дней для меня несколько прояснилась ситуация. Я как-то чётче стал понимать, что происходит во внешнем мире и что, собственно, произошло со мной две недели назад. Вот выбирал место, где сдаться, хотел пройти процедуру с наркозом — не получилось. И потому выжидать дальше не имеет смысла.
— Не понимаю, какое такое вы сделали сегодня открытие?! — взорвался вдруг Пустошин. — Ведь ничего особенного и не случилось! Этим фашистам команду дадут, они и уберутся. На следующей неделе там никого не будет…
— Знаете, Алексей Иванович, это была негодная идея. И дело не в пикете, совсем не в этом. Извините, и вас втянул…
— Да господь с вами! Так, может, все-таки позвонить Кириллу? Нет, к нему мы не поедем, позовём на дачу, у него и камера профессиональная есть. Там, в спокойной обстановке, он и запишет интервью. А потом решим, как переправить в Москву, да в то же консульство.
— Нет, Алексей Иванович, давайте всё упростим. Сегодня договоримся с адвокатом. Надеюсь, он сможет с утра подойти к прокуратуре… Ну, и Кириллу Михайловичу сообщите… если он захочет этим заниматься, — усмехнулся беглец.
— Ну, да! Завтра ведь выходной день, — напомнил Юра.
— Суббота субботой, а есть дежурный прокурор! Да по такому случаю они в полном составе сбегутся, — хмурился Алексей Иванович.
— А вот я, лично я, думаю, не надо никакой прокуратуры! Стоило добираться сюда, чтобы здесь сдаваться. Вы просто не знаете, а про наших синих такое в газетах пишут, а ещё больше говорят…
— Ничего не поделаешь! Других прокуроров для меня нет.
— Нет, ну, в самом деле! Вас в прокуратуре тут же поставят буковкой! Поставят буквой зю — и все дела. Вам это надо? — стал горячиться и Юра.
— Да уж догадываюсь…
— А вот я не понял, что за буква зю, — переводил взгляд с одного на другого Алексей Иванович. Юра расхохотался, не смог сдержать улыбки и беглец.
— Вот и видно, папа, что ты не проходил флотскую комиссию. Придёшь в кабинет хирурга, а он просит стать к нему спиной и наклониться, и ты, как дурак, это делаешь. А доктор без предупреждения с размаху свой палец и…
— Куда? — всё не понимал Алексей Иванович.
— Куда, куда… Кто в первый раз на комиссии, на того эта процедура производит неизгладимое впечатление!
— Как же так можно! Зачем? Что, других способов медосмотра нет?
— Да, папа, нарушение прав человека стопроцентное, но всё с вазелином. У хирурга такая большая-большая банка! А у вас, — обернулся Юра к гостю, — всё будет и без наркоза, и без вазелина… — И тут же, закинув руки за голову, мечтательно продолжил:
— Эх, вывезти бы вас куда-нибудь контрабандой на пароходе! В ту же Японию! Но на пароходе невозможно! Суда погранцы досматривают, и ещё как досматривают! Могут и провокацию устроить. Залезет какой-нибудь чёрт под брезент в шлюпку и, если члены экипажа, ответственные за этот участок, его не обнаружат, то могут и визы лишить… Раньше, рассказывают, не дай бог, если заваляется на судне какая-нибудь городская или районная газетка, им за границу никак было нельзя. А погранцы что тогда, говорят, делали? Клали «Правду» на видном месте — ее-то можно было вывозить, она там, за бугром, продавалась, а вовнутрь пихали какой-нибудь «Находкинский рабочий» или «Тихоокеанский моряк». Ну, и наблюдали, развернет кто газетку или нет. Вот как бдительность воспитывали! А что, если в районе Находки выйти на лодочке в нейтральные воды…