Дора вернулась, прикрыла створки дверей и с какой-то непонятной улыбкой приблизилась к столу.
— Вот, всё отремонтировано! — протянул ей в руки утюг квартирант, будто защиту выставил. А женщина, не обращая внимания ни на утюг, ни на самовар, спросила шепотом:
— Может, согреться хотите? Так я согрею и полечу…
«Полечиться, это как? Назло бабушке поиграться решила? — злился беглец. И видел только смуглые пальцы в колечках, и пальчики эти двигались по столу. — Ей-то игра, а мне… Мне точно сейчас не до гендерных забав». А Дора, отодвинув стул, села напротив и весело уставилась, будто хотела смутить. «Кто кого пересмотрит? Так оба из того возраста давно вышли».
— Мне нужно привести вещи в порядок, там, в бане, — сумел выговорить он. И, избавляясь от наваждения, отвёл взгляд. Да, может, он всё неправильно понял? И Дора ничего такого и не имела в виду, а ему померещилось.
— А чай как же? Вы воды принесите, и будет вам через десять минут чай. Ведёрочко в сенцах стоит… А могу и чего покрепче налить. А вы что подумали? — рассмеялась Дора.
— Да, да, сейчас принесу, — не откликаясь на чего покрепче, кинулся он в коридор, который, оказывается, называется сени. Там, на лавке, стояли два ведра, накрытые кругами из фанеры.
— Что ж вы такой пугливый? — услышал он насмешливый голос Доры за спиной, она зачем-то вышла вслед за ним. Пришлось не поворачиваясь, промолчать: что тут скажешь? Не уверять же: нет, нет, я такой храбрый!
— Дайте уж я! — перехватила дужку ведра женщина. — И он, не переча, отступил, боясь, что она коснётся его, наэлекризованного.
Но тут послышался далекий механический гул, и он сразу насторожился: снова милиция? И кинулся к двери: ничего пока не было видно, но шум мотора был куда мощнее милицейской машины. А если это армейский «Урал»? А тут и Дора заволновалась и, отодвинув квартиранта, выскочила на крыльцо. И через полминуты оба увидели, как по улице, громыхая железом, несётся огромный оранжевый «Камаз». И женщина ойкнула, заметалась и, предупреждая, заговорила быстро-быстро:
— Это друг мой! Если спросит, вас баушка пустила в дом, а не я, поняли? Поняли? — отодвигала она квартиранта вглубь коридора. А тот всё не мог сообразить, чего так испугалась Дора — это ему надо бояться, но кивал головой: понял, понял.
— Вы сюда, в чулан! — теснила его женщина к маленькой дверце. — Да открывайте же дверь, открывайте! А, когда мы в дом зайдём, вы тогда быстренько в баню идите! Вы же там что-то хотели делать, — стала отчего-то сердиться женщина. И, открыв дверь чуланчика, всё повторяла: быстрей, быстрей! Она загоняла его в каморку как кота, только «брысь!» не хватало.
И беглец чертыхнулся: кретин! Надо было сразу уходить! А то ведь не дом, а проходной двор! Но Дора, Дора! Она что, не знала о приезде своего друга? Могла бы сказать об этом раньше, он бы тотчас убрался. Да причём здесь Дора, сам виноват! Супчика захотел, прихорашиваться зачем-то стал…
Он ходил из угла в угол, то и дело на что-то натыкаясь, потом свалился на лавку, крашенную отвратно коричневым цветом, и прислушался: скоро этот приезжий зайдёт в дом? Но за дверью — ничего определённого, голоса ещё там, у машины, судя по всему, Дора и ее приезжий друг не торопились. Чёрт, сколько же ему тут сидеть? И нервно огляделся: каморка вполне этнографическая. Маленькое пыльное окошко, бочки, решето, пучки травы, на вешалке старые полушубки, куртки, в дальнем углу чулана возвышался топчан, покрытый чем-то пестрым, сверху покрывала лежала подушка в зелёной наволочке… Только здесь он, как в мышеловке. Ну, тогда что переживать, тогда только и остается, что наблюдать за развитием событий. «А ты, оказывается, ещё и фаталист!» — с усмешкой глянул на себя со стороны беглец. Фаталист, фаталист, только отчего-то руки подрагивают. Пришлось погладить ближний округлый бок огромного бревна, он был как шёлковый. И, приглядевшись, удивился переливам розовато-дымчататого цвета и у других бревен. А что удивляться! Именно такими они и становятся, когда годами стоят под крышей, дерево ведь тоже седеет…
Но вот послышались голоса… они всё ближе и ближе… он уже различает густой баритон и оживлённый голосок Доры. Вот поднялись на крыльцо… остановились в коридоре… и неизвестный там, за дверью, стал строго выговаривать: