«Кажется, я понимаю, почему Волусен остался на своем корабле».
Трое мужчин вокруг него глубокомысленно кивнули.
«Полагаю, мы в авангарде флота? Я думал, корабль Цезаря останется впереди нас».
Карбон указал в сторону. Примерно в четверти мили справа от них на волнах поднималась и опускалась трирема, её очертания были различимы даже на таком расстоянии. Между ними и позади них виднелось ещё полдюжины кораблей, разбросанных по воде. Точки на горизонте указывали на то, что остальная часть флота находилась где-то позади. Полководец решил отправиться в путь на одном из менее устойчивых римских кораблей, а не на галльском торговом судне, как и подобало претору.
«Трирема принадлежит Цезарю. Я вижу красные знамена».
«У тебя глаза лучше, чем у меня».
Карбон улыбнулся. «Я сделал приблизительный подсчёт кораблей в пределах видимости, как только стало достаточно светло. Я видел примерно половину флота. Я очень надеюсь, что два шторма разлучили нас и замедлили движение многих судов. Мне бы не хотелось думать, что корабли целого легиона в итоге повернули назад или, что ещё хуже, оказались на дне моря».
Фронтон содрогнулся. Он с трудом мог представить себе худшую участь.
«Мы будем там примерно через десять минут, судя по словам моряка, с которым я говорил», — подтвердил Галронус. «Корабль Цезаря, похоже, идёт к нам. Полагаю, мы направляемся к той впадине». Фронтон проследил за направлением пальца Галронуса и заметил бухту, чуть шире остальных, расположенную между двумя особенно высокими участками скалы.
Легат перегнулся через перила и слабо улыбнулся. Они почти пересекли мостик. Его не тошнило с предыдущего вечера, но трудно было понять, откуда в нём ещё что-то осталось. Быстрый осмотр туловища подтвердил подозрения: он ел так мало с момента прибытия в Гесориак, что рёбра теперь довольно сильно выпирали из туники. Он решил есть как лошадь, а возможно, даже съесть лошадь, как только они благополучно окажутся на суше.
Спокойная вода струилась вдоль корпуса крепкого галльского корабля, низкие волны немного усиливались по мере приближения к скалам, хотя и несравнимо с теми, что они видели ночью. Взглянув ещё раз вперёд и вверх, Фронтон не мог не восхищаться стеноподобными скалами, защищавшими остров друидов от натиска врагов. Размышляя о своей потере веса и силе волн, корабль уже преодолел половину пути к укромной бухте и возвышающимся всё выше скалам.
«Ну что ж. Мне пора за дело», — пробормотал Карбон, отталкиваясь и ударяя посохом из виноградной лозы по бронзовым поножам. Его лицо сияло почти светящимся румянцем: утренний холод и морской воздух оттеняли его и без того румяный цвет. Обернувшись, он начал выкрикивать приказы другим центурионам, оптионам, сигниферам и солдатам Десятого легиона, призывая находившиеся центурии легиона быть готовыми к высадке.
Фронтон улыбнулся, наблюдая за расторопностью своих людей, а затем снова повернулся, положив подбородок на скрещенные на поручне руки, пока качалка не стала угрожать снова вывернуть ему живот. Трирема Цезаря приближалась к ним, не отставая, как и другой кельтский корабль на другом борту. Те, кто шел позади, изо всех сил старались прибавить скорость и догнать авангард флота.
Атенос ухмыльнулся ему и отправился исполнять свои обязанности. У Галронуса же пока не было никаких обязанностей; его кавалерийская турма была разбросана по флоту везде, где было место.
Скалы резко поднимались из залива, а между склонами располагалась ровная площадка для причала шириной не более пятисот ярдов. Деревья теснились в ложбине, а позади виднелся широкий лесной массив, начинавшийся всего в нескольких сотнях ярдов от кромки воды. Наблюдая, Фронто начал различать следы дыма от по меньшей мере дюжины строений где-то поблизости, в лесу. Очевидно, в этом заливе находилось поселение, скрытое деревьями.
По сравнению с этим возвышенности казались голыми, белые стены были увенчаны узкой полоской зелени, намекающей на холмистую траву наверху, и лишь изредка встречались торчащие, гнувшиеся под ветром деревья.
«Стоять! Всем стоять!»
Не нуждаясь в приказах, галльские матросы принялись подтягивать канаты и возиться с парусом. Раздались крики на галльском языке, и на корабле закипела жизнь. Фронтон повернулся к цели, не обращая внимания на происходящее. Его совершенно не волновали детали, необходимые для того, чтобы корабль работал.