Двое из зверей, на которых он напал, уже умирали, барахтаясь в воде, одни истекая кровью, другие тонут, а третий отчаянно пытался добраться до «безопасного» пляжа, непрерывно орошая поверхность моря кровавым дождём из-под днища. Он не видел никаких признаков их несчастных всадников, хотя пара легионеров, недавно сражавшихся за свою шкуру, теперь перехватила инициативу и сбивала местных воинов в прибой щитами, а их мечи поднимались и опускались в ритмичной резне; вероятно, та же участь постигла и тех, кого Фронтон сбросил с коней.
Однако у легионеров не было времени поблагодарить его за помощь. Двое из атаковавших их всадников развернули коней и поскакали по пояс в воде в поисках более лёгкой добычи, в то время как последний всадник, теперь уже спешенный, барахтался в волнах, пытаясь отбиться от мстительных легионеров. Бой был далёк от завершения.
Небольшие очаги боя начали распространяться и разрастаться, сливаясь в одну большую полузатопленную рукопашную схватку, простирающуюся от самой кромки воды, где Петросидиус сражался как одержимый, до зоны, где последние матросы с двух галльских кораблей пытались его догнать. Целых два корабля? Где же все остальные?
Лошади ржали, когда легионеры яростно атаковали, не в силах добраться до всадников. Солдаты рубили и рубили мечами и щитами, шлепая из стороны в сторону, пользуясь окрашенным кровью морем, чтобы нырнуть под воду и исчезнуть при малейшей опасности, а когда беда миновала, словно дух мщения, поднимаясь из воды и устремляясь к следующей вероятной цели.
Беглый взгляд на пляж открыл отвратительную правду: легионеров, бросившихся в воду, едва хватало, чтобы противостоять местной коннице. Если остальная орда решит бросить вызов артиллерии и вступить в бой, всё будет потеряно. Нахмурившись, Фронтон оглядел два ближайших корабля, чьи высокие галльские корпуса величественно возвышались над водой. К своему ужасу, он увидел солдат, выстроившихся вдоль бортов двух трирем. Цезарь сдерживал людей Десятого легиона на своём корабле, а Цицерон сделал то же самое с Седьмым легионом на своём.
Невероятно: оба офицера настолько упрямы, даже в таких обстоятельствах! Несмотря на то, что Фронтон возглавлял Десятый легион на две центурии, полководец явно отдал приказ сдержать остальную часть, ожидая, что Седьмой выполнит его первоначальный приказ. Цицерон, в свою очередь, либо отказался вводить в бой своих людей, либо, возможно, не смог заставить своих нерешительных офицеров вести их в бой. Так или иначе, всю борьбу за пляж вели две центурии от каждого легиона.
Безумный!
Его блуждающий взгляд обвел взглядом многочисленные потасовки в воде и остановился на музыканте в волчьей шкуре поверх шлема, пытавшемся освободиться от бронзового обруча изогнутого рога «корню», в котором он каким-то образом запутался, когда на него налетел британский всадник, занеся окровавленный длинный меч, готовый нанести удар. Он почти добрался до несчастного солдата.
«Сюда!» — рявкнул Фронтон, обращаясь к музыканту, находящемуся в опасности, размахивая рукой с мечом. Мужчина повернулся и отчаянно побрел к нему. Влажная волчья шерсть наполовину закрывала обзор, а рог почти комично сдавливал его. Легат сосредоточенно нахмурился, хотя и начал движение наперерез. Без щита у него было бы столько же шансов против всадника, сколько у запутавшегося музыканта, если бы тот попытался выйти и сразиться с ним в честном бою.
К счастью, для Фронтона честный бой был роскошью, а не необходимостью.
Надеясь, что зрение будет достаточно ясным, Фронто глубоко вздохнул и снова погрузился под воду. Солёный рассол приобрел характерный металлический привкус крови, и Фронто ощутил его даже на сжатых губах, когда открыл глаза и посмотрел вверх.
Вода окрасилась в тёмно-розовый цвет, и по ней тошнотворно текли струи крови, оставляя тут и там более тёмные пятна, но он едва различал очертания облаков наверху – этого было бы достаточно. Молясь Фортуне, чтобы чувство направления не подвело, он полуплыл, полубродил к зыбкому карнизу, стараясь держать голову под водой.
Музыканта было легко заметить, когда он проходил мимо. Мужчина устало и отчаянно пробирался сквозь густеющую воду к тому месту, где был Фронто. Даже сквозь мутную кровь Фронто видел панику на лице солдата, пытавшегося найти офицера, который его окликнул.
И вот он промчался мимо, и конь со всадником почти настигли его. Фронтон смотрел, как мощные лошадиные ноги бьют по воде, взбивая песок и гальку в и без того мрачную воду. Решив, что время пришло, он встал.