И все же его охватило волнение.
Наконец.
После месяцев наблюдения за тем, как друзья и знакомые пали жертвами клинков убийц, у него появился шанс противостоять им. И если всё пойдёт как надо, не будет нужды в затяжном суде и допросах. Они докажут свою вину перед независимым свидетелем. После этого казнь будет гарантирована. Зная, что, конечно, эта парочка, вероятно, попытается бороться. Но в присутствии Фронтона, Карбона, Атеноса и Брута он действительно не оценивал их шансы, как бы хорошо они ни владели клинком.
Почти без предупреждения Фронто обогнул ствол берёзы, заросший у основания кустами и подлеском, и увидел поляну шириной около двадцати ярдов. По всей её длине разбросанные пни деревьев разной степени гниения говорили о причине такого размера поляны. Тёмное обугленное пятно отмечало место, где была сброшена ненужная листва и тонкие ветки.
Удовлетворённо кивнув, он начал пробираться среди пней к центру. Он не мог гарантировать, что Фабий и Фурий пойдут по одному и тому же пути, и существовала вероятность, что они наткнутся на поляну с любой стороны, поэтому для безопасности ему нужно было быть в центре.
Найдя особенно большой пень дерева — судя по остаткам, это был платан, — он быстро огляделся вокруг и с благодарностью опустился на выровненную временем и погодой поверхность, предварительно подстелив под себя плащ, чтобы не допустить сырости.
Наклонившись, он начал растирать колено. Хотя, возможно, это и не объясняло его паузу, сустав всё ещё был слабым и доставлял ему некоторые трудности после долгой ходьбы, так что массаж принёс ему удовольствие.
В лесу воцарилась тишина, нарушаемая лишь изредка карканьем вороны или тихим шорохом какого-нибудь наземного лесного существа, который всякий раз заставлял Фронтона всматриваться в мрачные карнизы. А на заднем плане, приглушённый расстоянием и растительностью, доносился шум десяти тысяч человек, разбивающих лагерь и устраивающихся на дневной отдых.
Здесь было так необыкновенно спокойно, что он невольно расслабился и почти забыл, зачем он здесь. По какой-то причине жизнь была настолько суетливой и напряжённой, что у него никогда не находилось времени просто посидеть за городом и насладиться покоем. Редкий образ отца всплыл в его памяти, когда они вдвоем совершали трудное восхождение на Везувий, когда ему было восемь лет. «Жизнь не стоит того, чтобы жить, если ты не можешь иногда найти время, чтобы оценить щедрость окружающего мира, Маркус», – сказал отец. Хорошие слова, о которых он годами даже не вспоминал.
«Тебе, наверное, здесь понравилось бы, отец», — сказал он, обращаясь к небу. «Здесь немного холоднее и влажнее, чем дома, но всё такое зелёное и пышное. Здесь ты бы гораздо чаще носил свою садовую шляпу».
В голове его промелькнул еще один образ: на этот раз его хороший друг Бальбус, в такой же садовой шляпе, с румяным и здоровым лицом, излучающим солнечный свет.
«Неужели я слишком стар для всего этого? О, Квинт, ты, возможно, был прав насчёт Цезаря, но ты понятия не имеешь, до чего докатилась армия с тех пор, как ты ушёл».
«Ты сам с собой разговариваешь, Фронто?»
Он поднял взгляд, услышав помеху, и увидел на краю поляны две фигуры, направляющиеся к центру. Фабий и Фурий были одеты в объёмные шерстяные плащи, развевавшиеся при движении, их головы были открыты. Никаких следов шлемов с гребнями. И никаких признаков посохов из лозы. Они пришли без атрибутов власти.
Конечно. Так легче всего было исчезнуть или проскользнуть незамеченным. Он недоумевал, как им удалось покинуть лагерь незамеченными, но вспомнил, как легко он пересёк наполовину построенный вал, не вызвав никаких вопросов. Выйти всегда было проще, чем вернуться.
Фурий, обладатель голоса, чесал подбородок на ходу. Фабий держал обе руки в складках плаща.
«Должен сказать, я не очень удивлён, увидев тебя», — легкомысленно сказал Фронто.
«Я уверен», — прогремел Фуриус.
«Очень опасное дело, — грозно добавил Фабий, — ходить в лес одному. Вижу, даже щита нет».
«И ты тоже».
Фабий пожал плечами, и Фронтон увидел, как при этом движении что-то твердое и крепко удерживаемое в его скрытой руке слегка приподняло плащ.
Небрежно, чтобы не привлекать к себе внимания, Фронтон поднял взгляд на край поляны позади них. Ему потребовалось мгновение, чтобы заметить Карбона и Атеноса в подлеске у тропы, по которой они все пришли. Рядом и сразу за ними он едва различал фигуру Брута, и даже отсюда у него сложилось впечатление, что молодой офицер явно не впечатлён и недоволен сложившейся ситуацией.